Страница 7 из 23
— В Ром-Белиат? — немало удивился Игнаций. — Но зачем? Ведь там нет ничего, одни только старые руины и заполонившие все оливковые деревья.
— У Учителя свои резоны. — Яниэр выдавил слабое подобие улыбки и чуть поднял голову: над городом толпились, набегали друг на друга созданные им молочные облака. Кажется, дело и вправду шло к дождю. — Красный Феникс не отчитывается перед нами в мотивах своих поступков. С ним мессир Аверий Кастор Вир и Третья ученица с Красными жрицами.
— Выходит, старая гвардия снова в сборе. — Игнаций удовлетворенно кивнул. — Рад это слышать. Быть может, вместе нам и вправду удастся восстановить былое величие Совершенных. Присоединяйся и ты, Яниэр.
За последние четыре сотни лет они с Игнацием достаточно сблизились и более-менее уладили былые разногласия. В конце концов, у них было общее прошлое, которое связывало крепко… крепче, чем того хотелось бы.
— Невозможно. Учитель не станет даже разговаривать со мной, а Элиар выразил пожелание, чтобы я задержался ненадолго в Бенну, — нехотя пояснил Яниэр. — Я временно снял белую пелену с Ангу: моих сил не хватит поддерживать сразу две защитные завесы, тем более находясь тут, в истощающих землях храма Затмившегося Солнца.
Это было, конечно, не простое пожелание, а безусловный приказ. Ослушаться нельзя: показательный акт неповиновения ожидаемо взбесит вспыльчивого соученика и навлечет на Ангу лишние беды. Провокация и затягивание конфликта ни к чему хорошему не приведут. Если Элиар не пощадил обожаемого им Учителя, Яниэру уж точно не приходилось рассчитывать на снисхождение. Жрец Черного Солнца не будет милосерден.
Нет, вновь возвращаясь к этой мысли, Яниэр предпочел бы не видеть Элиара таким, каким тот бывает со своими врагами. Не видеть жеста повелительной руки, по мановению которой слетает с плеч любая голова.
Игнаций сразу понял непростое положение дел.
— Что ж, тогда не гневи понапрасну нашего Великого Иерофанта, — согласился он, произнеся высокий титул Элиара с легким оттенком презрения. — Раскрой для меня портал в Бенну, а сам оставайся здесь и внимательно наблюдай за происходящим.
Да, они стали близки. Но в общении по-прежнему не утратили осторожности и таились друг от друга, как старые, проверенные временем заклятые враги. Вынужденное сотрудничество с постоянным ожиданием удара в спину. Доверие — обоюдоострый меч. Никто из них не желал без надобности вынимать его из ножен.
Яниэр не имел иллюзий насчет Игнация: несмотря на способность при необходимости находить общий язык, тот был властолюбив и в достижении своих целей совершенно безжалостен и беспринципен. Ссора с Первородным выйдет себе дороже. В конце концов, золотое пламя Саламандры сжигает в прах почти так же быстро, как и красное пламя Феникса. Конечно, посылать Игнация к Учителю было сродни посылать лиса искать краденых кур, но может статься, что другого выбора нет.
Памятуя многие ужасы войны, Яниэр убежденно придерживался политики мира любой ценой. Ни при каких условиях нельзя открыто ссориться ни с Игнацием, ни с Элиаром. Достаточно того, что он уже рассорился с Учителем.
Зачем чинить то, что не сломано? Зачем искать войны там, где установлен какой-никакой, но мир?
В конце концов, не так ли они объединились когда-то со Вторым учеником против превосходящей их силами Ишерхэ, и не сам ли Элиар стоял во главе того мятежа? Он как никто другой должен понять их благородные мотивы.
— Я сделаю это, как только выдастся возможность, — холодно согласился Яниэр. — Если пообещаете передать лично в руки Учителю письмо, которое я напишу. Мне жаль, что Учитель не может похвалить меня за достойную жизнь. Но, возможно, я все еще смогу быть ему полезен. Не теряйте бдительности, мессир Арк: скоро вернется Шеата. Вам нужно сейчас же исчезнуть, если не хотите, чтобы нас обоих настигли катастрофические последствия вашей смелости или, лучше сказать, неосторожности.
Под надзором преданной соратницы Элиара не следовало расслабляться и проявлять беспечность. Яниэр по-прежнему колебался, хотя сложное решение, кажется, уже было принято. Но что, если он ошибся?
Прошлое неизменно. Порой мы вмерзаем в него, как в лед, и остаемся навсегда. Вдруг это заветное прошлое — все, что есть теперь у Элиара? Имеют ли они право разрушить, отнять его?
Собранные Белым жрецом магические облака созрели и набрякли, до краев наполнившись влагой. Яниэр развернулся и, не оборачиваясь, направился в приготовленные покои, оставляя Игнация одного. Необъятное небо Бенну распахнулось над ним, ветер цвета дождя развевал белоснежные одеяния. Еще теплые от солнца лепестки, сорванные внезапным порывом, вдруг коснулись кожи. Раздался первый отдаленный раскат грома, и Яниэр услышал, как позади него с глухим щелчком открылся зонт: Игнаций также не желал промокнуть.
После неприступных высот заснеженной горы Фор-Вирам, где вершины пиков возносятся над облачными покровами и рукой подать до солнца, небеса над Бенну казались такими далекими, такими недостижимыми… Яниэр глубоко вздохнул и ускорил шаг.
Воздух сгустился, стал сизым и дымным. Отяжелевшие облака разрешались от бремени каплями, выпадавшими и летящими вниз сквозь отголоски далекой грозы. Среди капель попадались и острые льдинки, словно напоминание об Ангу, вернуться в который, очевидно, доведется еще не скоро. В покоях нужно будет выпить немного холодной воды для восстановления душевного равновесия: предстояло приготовиться к тяжелым временам.
Осколки льда застывали у него на ресницах, как слезы.
Глава 3
Шкуркой саламандры отравляют воду
Эпоха Красного Солнца. Год 281. Сезон холодной воды
Молодая трава под снегом
Ангу. Журавлиная Высота
*черной тушью*
Белели звезды над Журавлиной Высотой, одной из двух острых вершин двурогой горы Фор-Вирам, и то и дело срывались вниз. Кажется, в этих краях звездопады были обычным явлением: яркие огоньки сыпались во тьму обильно, как зерна из прохудившегося мешка, темное небо расчерчивали сияющие искристые линии. Луна же пока не взошла.
Поток мерцающего света лился на лицо пребывавшего в детском восторге Элиара. К его немалому изумлению, никто из местных не запрокидывал голову, желая полюбоваться столь дивным зрелищем. Возможно, виной поразительному безразличию была знаменитая сдержанность и хладнокровие гордых северян; а вот сам Красный Волк глазел на небо с нескрываемым удовольствием: вид падающих звезд захватил его и заставил почти позабыть тяготы многодневного пути.
Глубокая, густая как тушь северная ночь с каждым днем опускалась все позже: мало-помалу дело шло к весне. По холодным улицам Ангу их торжественная процессия шествовала подчеркнуто медленно и величаво. Элиар не мог дождаться, когда они наконец доберутся до конечного пункта назначения; будучи выходцем из южных земель, он едва удерживался от желания поплотнее закутаться в отороченный мехом дорожный плащ — но никакую слабость или уязвимость демонстрировать было нельзя.
Зуб на зуб не попадал в этом промозглом городе! Не говоря уж про обледенелые горные хребты и извилистые ущелья, сквозь которые пробирались они узкими ненадежными тропами, словно какие-нибудь снежные козы. Ступая по скользкому насту, отчаянно цеплялись за еле заметные неровности, на трудных горных перевалах едва не срываясь в опасные расщелины: изнуряющий пеший переход занял без малого четверо суток практически без отдыха, и это не считая стремительного марш-броска от Ром-Белиата до Облачного плато. Воистину, путь в Ангу был долог, сложен и однообразен. Он выматывал, даже когда путникам никто не чинил препятствий: крутые склоны, острые камни и суровый климат защищали Север не хуже превосходно обученной армии. Неудивительно, что даже могучие Совершенные завязли в здешних снегах, пытаясь взять Ангу еще во времена первой волны экспансии Лианора.