Провокатор

— Да мы! От зари до зари! Все, как велено! — хором подорвались кузякинцы.

— Митя, а достань-ка черную книжечку… — я сдвинул тарелку в сторону. Рюмкин-младший вынул тетрадку в клеенчатой обложке, разложил на столе и вопросительно посмотрел на меня. Я утвердительно кивнул.

— Ну, по порядку. Двадцатого апреля. Свинцов выехал на работы на три часа позже оговоренного.

— Так после Пасхи же! — вскинулся Павел.

— Хорошо, вот на неделю позже. Василий опоздал на два часа, Никифор на час, — не обращая на него внимания продолжил Митя.

— Ой, брось, Митя, мы еще тогда с тобой поругались, опять хочешь? — насупился родственник.

— Седьмого мая. Давид уехал в город на промысел вместо работ.

— Ну, знаешь!

— Знаю. И таких записей полная тетрадь, — Митя для наглядности потряс ей в воздухе. — По каждому в артели наберется не один десяток огрехов. А не будь их, могли бы и сам-восемь взять.

— Так что, мужики, ваша расслабленность и расхлябанность из вашего же кармана деньги вынимают, — я разлил остатки по рюмкам. — Поэтому давайте выпьем за то, чтобы работать правильно и делать все точно так, как ученый агроном говорит.

Мужики без особого энтузиазма чокнулись и выпили.

— И еще вот что. Теперь вы сами, у Мити дел в уезде будет выше крыши, никто вас подгонять и следить не станет. Поэтому предлагаю главой артели выдвинуть Никифора Рюмкина, это раз. Весь урожай выкупаю, это два, — тут я рисковал, квартала еще нет, значит придется все строителям отдать, а ну как будет слишком много? Придется продавать на сторону с убытком, но сейчас важнее запустить систему.

— У кого по Митиным записям меньше всего ошибок, опозданий и неявок — тому от меня поощрение, десять рублей. Дальше сами так же делайте — лучших награждайте, а худших и наказать можно. На следующий год прицеливаемся на сам-десять, у меня уже будут удобрения, так что вы нам, а мы вам.

Сидящие заулыбались, больше, правда, от осознания радужных перспектив.

— Так коли зерна много будет, может, нам бычков откармливать?

— Это как сами решите. Мне мясо, молоко, яйца, птица — все сгодится. С фон Мекком постарайтесь совместно работать, к лошадям его присмотритесь…

— Дорогущие, не осилить… — мотнул головой Никифор.

— Так не каждому, а на артель. Вскладчину-то сможете?

Похоже, эта мысль застала мужиков врасплох. Работать сообща это было понятно, но вот совместное имущество… а я продолжил:

— Подумайте, что из машин нужно ну там сеялки, веялки, с Митей решите, я постараюсь найти денег, будет моя доля в артели, — ох, дорого мне все это встанет, да делать нечего, первая образцовая артель, витрина социалистического способа производства, тут жалеть нельзя. — Со следующего года выкупные платите сами, денег хватит, я только страхую на случай какой протори. Ну и думайте, как с другими артелями совместно работать, может, через год надо будет мельницу или там маслобойку ставить, сами решите.

— Ну ты озадачил, Михал Дмитрич, голова пухнет… — поскреб в затылке Свинцов.

— А никто не обещал, что будет просто, — отрезал я. — Хочешь жить хорошо — надо хорошо думать и хорошо работать. И вот еще что, надо обязательно съездить по будущим артелям, рассказать тамошним застрельщикам, а потом и сходу в каждой деревне, что да как у вас работает, чтобы они не с пустого места начинали. И еще двоим надо бы съездить с Митиными друзьями под Калугу, Тверь, Ярославль и Владимир, — назвал я губернии, где у нас были на мази следующие артели, — и точно так же рассказать про ваше житье-бытье, дорогу я оплачу.

Мужики заспорили, но довольно быстро решили, что Никифору и Василию лучше остаться на хозяйстве и пройтись по уезду, а вот Павла и Давида можно и в командировку наладить. На том и разошлись.

Все-таки русский мужик по самой своей глубинной сути — коллективист, недаром его столетиями воспитывала община. А вот индивидуальщина, выкидыши типа кулаков — от жуткого давления, от страха голода, в котором крестьянство живет последние двести лет, с Петра, чтоб ему…

Вот и будем строить социализм от родных корней, сообща, чтобы не пришлось ломать хребет деревне силовой коллективизацией.

Зима 1900

Рождество и Святки я проболел, подхватив простуду, когда лазал по декабрьской стройке. Лечиться пришлось долго и традиционными методами, аспирин до меня еще на добрался, зато вызванный Мартой доктор Гаффке прописал мне сразу два препарата, от простуды и для укрепления здоровья. Хорошо хоть я глянул в рецепт прежде чем послать в аптеку — немец-перец-колбаса решил пользовать меня патентованными героином и кокаином, чтобы уж наверняка. Нет уж, мы малиной и горчичниками обойдемся и я засел дома на две недели, громыхая соплями, кутаясь в халат и постоянно прихлебывая горячий чай. Зато успел завершить прямо-таки титанический труд — бумажный конспект полного собрания сочинений Ильича из планшета. Вот в феврале совсем молодой дедушка Ленин приедет из ссылки, а я ему все его статьи наперед рассказывать буду, хе-хе.

Каждое утро начиналось с полоскания горла, приема порошков от головной боли и чтения газет. В Южной Африке буры покамест гоняли великих британцев вениками по бушу, но фельдмаршал Робертс, лучший английский полководец, уже был назначен командующим и началась выгрузка стотысячных подкреплений, так что этот праздник ненадолго.

В Маньчжурии правительственные войска получили по сусалам и откатились к Пекину, императрица Цыси заключила перемирие с повстанцами, отчего боксеры сосредоточили все свои усилия на уничтожении иностранцев и китайцев-христиан. Началась переброска в Китай русских частей, но понять из газет насколько она масштабна, не удавалось.

Под Рождество сильно тряхануло Грузию, сейсмостойкое строительство пока делает первые шаги, а в таком глухом углу, как Ахалкалаки о нем и не слышали. Так что 250 погибших, получите и распишитесь.

Из хороших новостей было начало строительства Кругобайкальской дороги, причем по «короткому» варианту, через Ольхинское плато. Забегавший навестить меня Собко утверждал, что такое решение принято не в последнюю очередь благодаря путеукладчикам, позволившим ускорить и несколько удешевить строительство. Да и на основном ходе Транссиба путеукладчик успел показать себя, особенно хорош он был там, где тянули второй путь.

К обеду являлся Митяй и докладывал о своих успехах в училище, из-за нынешней, весьма далекой от совершенства методики преподавания, мне пару раз пришлось объяснять ему вроде бы элементарные вещи. Но парень старался и заканчивал четверти без троек.

Так день за днем я и оклемался к середине января, а впереди была встреча с Лениным….

Условились мы о ней заранее, для чего на одного из товарищей Муравского был снят номер в тех же меблирашках «Елабуга», уж больно удобно они были расположены. Нервяк меня давил просто чрезвычайный, это вам не Зубатов и даже не Эйнштейн, это человек, перевернувший весь ХХ век, классик, вождь и все такое, вбитое в голову с детства.

Обеспечение мы разработали с Колей и даже в конце января устроили учения с контрнаблюдателями, которые должны были выявить и отсечь филеров, если они вдруг притащатся за Стариком. Конспиратор-то он знатный, но вдруг официальные биографии врут или просто преувеличивают? Или вдруг Ильич еще не набрался опыта — три года назад он со товарищи, только выйдя из тюрьмы, отправился делать известную фотографию, эдакий подарочек охранке… Береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет. Провалить такой контакт мне ой как не хотелось, а в Москве базировались лучшие наружники полиции, «Летучий отряд» Евстратия Медникова. Заодно «замотивировали» и швейцара с коридорным, чтобы смотрели в сторону.