Провокатор

В регулярном отчете Эйнштейна меня удивило, с какой скоростью поперли деньги из Золингена, куда влет ушли лицензии на маникюрные наборы, еще в детстве я любил играться таким маминым из ГДР, так что описать комплектацию и отдельные инструменты труда не составило. А вот гадские фаберы и кохиноры никак не раскошеливались — так и не запилили пока нормальную авторучку.

И даже не денег жаль, а того, что приходилось писать пером, для чего нас столе имелась подставка под ручки-держатели и запас стальных перышек в специальном ящичке, а также бронзовый письменный прибор на две чернильницы и пресс-папье. А так бы ррраз авторучкой… А еще лучше тык-тык-тык по клавиатуре и на принтер — а то пока накарябаешь от руки, пока внесешь правки, пока перепишешь, бррр… Даже печатная машинка не вариант, уж больно они громоздки нынче и неудобны.

Еще одно письмо на немецком пришло от Кульмана, Франц с энтузиазмом описывал успех чертежного стола, приглашал при случае заехать и осторожно интересовался, нет ли у меня других полезных идей, желательно бесплатных.

Меж газет затесалась брошенная в ящик еще вчера телеграмма Красина. Он и Савинков регулярно слали мне вести о делах в Кимберли, где вся группа работала на шахтах или стройках, в этот раз Леонид с гордостью сообщил, что помимо отношений с местным руководством, он имел долгую беседу с самим Сесилем Родсом, которому в ходе инспекции алмазных копей была представлена группа «русских инженеров и студентов горного института». А Родс это величина, премьер-министр Капской колонии, алмазный монополист, основатель и владелец корпорации Де Бирс, дожившей до моего XXI века, человек, в честь которого была названа не улица, не город, а целых две страны — Северная и Южная Родезии! Ну и расист, куда уж деваться, и британский империалист в чистом виде.

Также телеграмма сообщала о двух «визитах к бабушке» — то есть дважды удалось побывать в хранилище, что сильно продвинуло разработку плана помощи несчастной старушке. Я набросал ободряющий ответ с напоминанием, что бабушка вот-вот приедет месяца на три, так что с помощью лучше не тянуть.

Прислал полстранички и Рюмкин о работе артели, где нарисовалась проблема — некоторые мужики решили кинуть «доброго барина», раз уж он возмещает до сам-шесть, уйти на промыслы и забить на сельхозработы, но их быстро привели в меридиан с помощью актива и долговых расписок. Но в целом все шло неплохо, вплоть до того, что кузякинский лавочник стал кидать намеки как бы посотрудничать, типа поставить маслобойку на паях. Ну, будут деньги — мы не только маслобойку поставим.

Венчало эту кучу письмо от есаула Болдырева, с предложением повидаться, он приедет в Москву в середине сентября по случаю Всероссийского шахматного турнира. Строительный сезон как раз затихнет, будет время и посмотреть на матчи и поговорить.

В общем — дела идут, контора пишет, бухгалтер деньги выдает.

Чем-то озабоченный Зубатов почти всю нашу регулярную встречу витал где-то далеко, порой отвечая невпопад.

— Сергей Васильевич, вас что-то сильно занимает, не поделитесь?

— А? Да… да, занимает… Но это служебные вопросы… Господи, о чем я, вы же и так все знаете наперед! В наших рабочих обществах появилась неблагонамеренная литература.

— Ну, удивительно, если бы социалисты не использовали такую возможность подобраться к рабочим.

— Да, но мы отмечаем новые веяния: это не заумные статьи теоретиков, а внятные практические рекомендации. Более того, эти рекомендации по преимуществу в рамках действующих Уложений! Коллеги из тех, кто оканчивал юридические факультеты, утверждают, что их писали профессиональные законоведы. Вам, случайно, не доводилось слышать о таком? — взгляд Зубатова из рассеянного быстро стал внимательным.

Вопрос был ожидаемым и я ответил не дрогнув:

— Нет, я больше за другое беспокоюсь. К топору призывы есть?

Шеф охранки кивнул.

— Были две брошюрки, но они как раз «в старом стиле».

— Увы, тогда я пас.

Очень хотелось надеятся, что Сергей ничего по моим глазам прочесть не смог. А вот Исаю Андронову надо срочно дать по шапке, а то он больно увлекся количеством и за лето создал в зубатовских «профсоюзах» одиннадцать ячеек, а надо обращать внимание на безопасность и качество. Лучше меньше, да лучше, как будет говорить Ленин.

— А про подпольные типографии знаете?

— Тоже нет. Сергей Васильевич, я же весь в делах, у меня стройка и артель под Можайском и путеукладчик в Новониколаевске и наши патенты в Цюрихе! Если что по нашему уговору узнаю — вам первому, но все охватить я не в силах.

Но для себя отметил, что и Муравскому надо шею намылить, а то при задании создать одну типографию на Макарьевской ярмарке, он создал две, вторую в самом городе, где обалдевшие от такого счастья нижегородские товарищи кинулись печатать нелегальщину. Время пока есть, посему надо не лезть на рожон и не в тюрьмы идти с гордо поднятой головой, а тихо, спокойно и без фанатизма нарабатывать структуру и опыт…

— И смею вас заверить, при распространении вашего начинания на всю страну, смертоубийственную активность можно будет очень сильно снизить. Правда, при одном условии.

— Каком же?

— При отказе от прямого управления вашими обществами. Делать это должны сами рабочие, иначе рано или поздно такие общества будут считаться «полицейскими».

— Это опасная ересь, без контроля со стороны власти они скатятся к революционному социализму.

— Ну так контролировать можно по-разному, внедрять людей, которые вам преданы или зависимы от вас, проводить через них свою политику, создавать нужное мнение. У нас это называлось «агентура влияния».

К сентябрю Митяй успешно сдал вступительные и теперь был самым настоящим реалистом — я справил ему форму и все необходимое и снял комнату с пансионом, потому как Варвара не угомонится, а расходиться с ней мне пока было лень. Решился и вопрос с опекой — дядьку его, Василия Жукова, оставил работать в Москве, но митяев паспорт у него забрал.

Сдали котельную, первый корпус ударными темпами подвели под крышу и даже подключили к теплу, так что работать будем и зимой, глядишь, к весне заселим два дома. Рядом с нами выделили еще три площадки под кооперативы, и, похоже, этим не ограничится, будет у нас тут знаменитый район новостроек, только не Черемушки, а Марьина роща. Так что лето пролетело в строительных и прочих делах и заботах и на память от него у меня остался юбилейный пушкинский том «Вещего Олега» с иллюстрациями Васнецова.

— Должен признать, что ваши прогнозы сбываются с исключительной точностью, Михаил Дмитриевич, — Болдырев оторвался от созерцания позиции на доске. — Что скажете по Южной Африке?

— Да сами видите, Лавр Максимович, — я начал загибать пальцы, — после требований министра колоний Чемберлена буры отозвали свои предложения — раз. Дней десять назад правительство Ее Величества отказалось признать суверенитет Трансвааля — два. Позавчера, по сообщениям газет, получен ответ буров на английскую ноту — три. Надо будет дождаться текста, но я уверен, что там ничего хорошего не будет, скорее всего, ноту попросту отвергнут. Отношения обостряются, поле для примирения сужается, так что еще неделя-другая и дело дойдет до ультиматумов.

— Похоже, похоже… Но это же безумие со стороны буров, силы просто несопоставимы.

— Это нам отсюда видно… погодите, Чигорин пошел, — по залу прошла волна, любители передавали друг другу запись хода. Такой полезной штуки как магнитная доска для демонстрации позиции еще не было (кстати, надо озаботится — я записал эту мысль в блокнот), потому шахматисты могли увидеть ситуацию в партии только на своих досках.