Почти полночь

Нику нужно убраться к чёртовой матери подальше от той части стены и машины, на которую он упал; это было приоритетом номер один. Его дальнейшие долгосрочные перспективы были намного туманнее.

Он понятия не имел, куда идти.

Внутри Котла он никого не знал, и уж точно никого, кто мог бы его спрятать.

Он продолжал пробираться вдоль стены, но теперь всерьёз задумался о том, какие у него на самом деле есть варианты. Он мог бы где-нибудь спрятаться, просто спрятаться. Это не решило бы его проблему надолго, но дало бы ему время. Если бы он нашёл подходящее место, то смог бы перевязать самые серьёзные порезы и, возможно, даже покормиться.

Эти две вещи, по крайней мере, помогли бы ему не потерять сознание.

Ему также нужно позаботиться о своей руке.

Ему нужно знать, на месте ли имплант, и если да, то ему нужно это исправить. При этой мысли он начал ощупывать рану пальцами другой руки. При этом он скривился от боли, но не перестал двигаться вдоль стены на юг.

Ник вспомнил о своей гарнитуре и выдернул её из уха.

Он колебался лишь долю секунды, охваченный мгновенным сожалением и беспокойством о том, как он сможет связаться с Уинтер или с кем-нибудь ещё, затем он отбросил эту штуку так далеко, как только смог, примерно в том направлении, где он впервые приземлился.

Он не видел, куда она упала.

Он начал двигаться быстрее, всё ещё морщась от боли, в основном от раны в боку от плазменной винтовки и ран на шее и лице. Он не хотел знать, как чертовски плохо он выглядел. Он знал, что это плохо.

Его пальцы так и не нашли имплант.

Без гарнитуры у него не было возможности просканировать себя, но он был почти уверен, что чип исчез. С таким же успехом имплант мог валяться по другую сторону стены.

Ник взглянул на свою изуродованную руку и вспомнил длинные царапины, оставшиеся после вчерашней драки, о которых он так беспокоился, ведь их увидит Уинтер. Теперь эта мысль казалась смешной, учитывая, что он сделал с собой за последний час.

Будь он человеком, он бы погиб. Относительно небольшая рана на запястье, скорее всего, убила бы его, не говоря уже о том, что он сделал со своей имплантированной рукой и горлом. Любая из этих травм убила бы его за считанные минуты.

Вместе они убили бы его за секунды.

С другой стороны, он бы уже умер, когда упал со стены.

К счастью для него, он не был человеком.

Как это было, он, вероятно, сейчас выглядел как монстр из фильма ужасов, его лицо оказалось срезано с его виска до челюсти и вниз по горлу, его рука изуродована, в боку дыра, и ещё один длинный порез от колючей проволоки тянулся вниз по бедру, через его колено, на его икры. Его лицо не распухло, как у человека, но он изо всех сил старался что-то видеть, несмотря на кровь, которая стекала из-под волос к левому глазу.

Он знал, что кровь рано или поздно остановится.

А пока всё, что он мог сделать — это вытирать её.

Ник напомнил себе, что ему доводилось переживать и худшее.

Ну, он был практически уверен, что ему доводилось переживать и худшее.

У него были воспоминания о войне, воспоминания, которые, как он теперь был немного увереннее после вчерашнего разговора с Бриком, являлись настоящими. Некоторые из этих воспоминаний были более расплывчатыми, чем другие, но у него сохранилось отчётливое воспоминание о том, как его разнесло на куски органической бомбой, которая попала прямо в батальон, которую он возглавлял.

Это было плохо, но не так плохо, когда требовалось отрастить руку и две ноги.

Возможно, это худшее, что он пережил за последние десятилетия, но это было не на уровне «сидеть в куче собственных растерзанных внутренностей и отращивать большую часть своей вампирской плоти, пока другие вампиры кормили его с рук». У него сохранилась большая часть лица.

У него всё ещё были зубы, ноги и большая часть кистей рук.

Что ещё более важно, он мог двигаться.

Хотя они чертовски болели, его раны, за исключением той, что на голове, даже не сильно кровоточили. Ник знал, что выглядит чертовски ужасно, и одна рука у него не работала как надо, и двигался он далеко не так быстро, как следовало бы, но ему не грозила «встреча с истинной смертью», как мелодраматично называл это Брик.

И всё же он не был машиной.

Ему скоро нужно будет покормиться, если он хочет исцелиться.

Было бы намного лучше, если бы он мог зашить себя.

Прежде всего, ему нужно быть осторожным, чтобы не ослабеть настолько, что он потеряет сознание.

Даже без учёта того, кто именно охотился на него, Котёл был небезопасным местом для потери сознания, даже для вампира.

При этой мысли Ник быстрее заработал конечностями.

Он всё ещё двигался без чёткой цели, его приоритетом было добраться куда-нибудь как можно быстрее и бесшумнее. Он был благодарен судьбе за старые машины, скопившиеся вокруг того места, где он приземлился. Большинство из них относились к тому времени, когда в автомобилях ещё было много железа. По крайней мере, это помешает дронам обнаружить его визуально.

По крайней мере, временно.

Конечно, они могли взять с собой собак.

Генетически модифицированных собак, натренированных вынюхивать кровь вампиров.

Ник сейчас был бы мигающей неоновой вывеской для этих чёртовых тварей.

Эта мысль заставила его двигаться ещё быстрее.

Со временем его разум начал затуманиваться. Он двигался машинально, пробираясь всё дальше и дальше, пока не достиг самого края длинного кладбища машин. Только тогда он засомневался, не уверенный в том, что хочет выходить на открытое место, потерять единственную защиту, которую обрёл с тех пор, как приземлился здесь.

Теперь он мог различать и слышать гул беспилотников.

Он не мог полностью разобрать их, не настолько хорошо, чтобы сосчитать, но знал, что их было больше трёх.

Насколько он знал, небо могло кишеть ими.

Ника могли засечь в тот же момент, когда он покинет защиту железных корпусов.

Он замер на краю, пребывая в нерешительности, а затем, так и не приняв окончательного решения, по крайней мере, не осознанно, заполз под последнее транспортное средство в ряду, которым оказался массивный грузовик, бывший когда-то восемнадцатиколесной фурой. Теперь он стоял на цементных блоках, которые на несколько дюймов углубились в землю.

По бокам металлического контейнера росли одуванчики и плющ.

Тротуар закончился в сотне метров позади него.

Ник полз на животе по грязи, морщась и прикусывая язык от боли, пока не оказался под кабиной грузовика.

Теперь он был примерно в шести метра от стены Котла.

Он оглядел поле слева от того места, где прятался.

Как ни странно, он обнаружил, что узнаёт это место.

Это было последнее, о чём он подумал, прежде чем потерять сознание.

Глава 17. В тылу

— Дикари, — пробормотал Ник себе под нос.

Он склонился над своим супругом в мерцающем свете свечи, используя своё вампирское обоняние и зрение, чтобы осмотреть рваную рану на груди Даледжема.

— У тебя будет ещё один шрам, — пробормотал он.

Джем только кивнул. Его длинное тело распласталось на древнем дубовом столе, руки и ноги были расслаблены, пальцы раскрыты, кожа была влажной. Ник подозревал, что это скорее от усталости, чем от того, что Джем пытался не напрягаться из-за боли.