Тени столь жестокие

Глава 27



Галантия

Наши дни, Тайдстоун

Я сидела на стене балкона, что огибал внутренний двор, спиной к каменной колонне, наблюдая, как Себиан целится из лука в мишень у ворот. Тени трепетали вокруг его пальцев у тетивы, но тут же рассеивались — к разочарованию молодой девушки-следопыта, которая нахмурившись смотрела на него снизу. У него не хватало теней, верно?

Я провела пальцем по голубой шёлковой ленте, которую нашла у Малира, позволяя ей обвиться вокруг запястья.

— Себиан.

Он не обернулся и не замер, продолжая помогать девушке поправлять хватку, его чувства были притуплены, тени истощены. Из-за меня. Из-за этой ненасытной пустоты во мне, которую никто не мог насытить.

Кроме Малира.

Над головой зимнее солнце скользило по множеству гирлянд, натянутых между восстановленными стенами, всё небо было усыпано воронами. Закончится ли когда-нибудь этот нескончаемый поток прибывающих?

Будто в ответ на мой вопрос, от главных ворот въехали три богато украшенные кареты, их сияющие гербы свидетельствовали о прибытии знати. Несомненно, людские лорды и дамы. Неужели Малир пригласил их тоже на дриф?

Я вспомнила слова Марлы. Каждое мнимое зло — это лишь необходимое благо на пути, зовущемся судьбой. Сначала я отмахнулась от этой фразы, а теперь понимала её всё яснее, чем больше размышляла.

Без пленения Воронами я бы никогда не узнала правду об этой войне. Без предательства Малира я бы не обратилась. Без своей истинной сущности я бы не отправилась искать дар, не узнала бы о сложной любви леди Брисден.

Все эти мнимые беды привели меня сюда. Так много людей погибло, чтобы я могла сидеть на этой стене… ради чего? Греться на солнце? Нет, их жертвы должны значить больше.

Это требовало и моей собственной жертвы, не так ли?

Мой взгляд вновь обратился к Себиану, сердце болезненно сжалось в груди. Я думала… я думала, что знаю, что должна сделать, но… как это отразится на нас? Смогу ли я связать себя с Малиром и всё же любить Себиана? Быть с ним? Примет ли это Малир, или же моногамная природа нашего рода не позволит? Придётся ли мне отказаться от мужчины, которого люблю?

Я не знала.

Я не хотела знать.

Теневая ткань колыхалась у щиколоток. Я соскользнула со стены и заставила себя отвести взгляд от Себиана. Одного его страдальческого выражения лица, одного отблеска слезы в его сияющих глазах, одной мольбы с его губ не делать этого, одного слова о том, что связь положит конец нашим отношениям…

Моё сердце не вынесет этого.

Моя решимость не переживет этого.

Я почти бегом пустилась по балкону к канцелярии. На лестнице, ведущей вниз во двор, шаги замерли, но я продолжила. Нет, я не могла поддаться сомнениям.

Я проскользнула в канцелярию и закрыла дверь, металлическая сладость крови всё ещё витала в воздухе, хотя Малир перестал кашлять багровым два дня назад. Принц Воронов лежал на спине в центре своего гнезда, в чёрных одеяниях, держа книгу над лицом, прижав её к ладоням.

Малир лишь чуть сдвинул том, чтобы скользнуть по мне глазами.

— Да?

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами закружились зелёные и голубые пятна. Это был правильный выбор. Нет! Это было мнимое зло, ведущее меня по пути судьбы к необходимому благу.

Глубоко вдохнув, я открыла глаза, пульс громко бился в ушах.

— Я больше не буду сопротивляться.

Малир изогнул бровь с неторопливостью улитки, пересекающей континент.

— Я не имею ни малейшего понятия, о чём ты говоришь. Но знаю наверняка: ты будешь сопротивляться.

Горло сжалось, пропуская едва слышные судорожные вдохи, разум затуманился.

— Связь… Я больше не стану её отвергать.

По шее вверх потянулись жгучие всплески жара, один за каждой секундой его молчаливого взгляда, в котором не было ни тени ожидаемого торжества. Чёрт, он даже не усмехнулся. Неужели он не расслышал меня? Я неразборчиво пробормотала? Боги, я что, только представила, что сказала это?

Я вытерла влажные ладони о подол платья и вдохнула как никогда глубоко.

— Я сказала…

— Я слышал, что ты сказала. — Его глаза снова исчезли за потёртым кожаным переплётом книги, в тишине раздался шорох переворачиваемой страницы. — Я не стану связывать тебя с собой.

Я сглотнула, преодолевая тугой ком в горле, смятение охватило меня.

— Не до тех пор, пока ты не оправишься окончательно?

— Никогда.

— Никогда?..

Жар вскарабкался к ушам, зудящим хуже, чем целая голова, полная вшей, словно… Постой. Что он только что сказал?

— Что значит — ты никогда не свяжешь меня с собой?

— Что тут может быть неясного в моих словах? — произнёс он с такой беспечной холодностью, что у меня волосы на затылке встали дыбом. — Я решил отказаться от своих притязаний на тебя.

— Отказаться от своих…

Мои ноздри раздулись, а жар, расползшийся по лицу, превратился в первые вспышки раздражения, даже злости. Я не пришла сюда с особым планом, но если бы он у меня был, то выглядел бы точно не так.

— Эта связь была твоей целью неделями, — сказала я, и голос дрогнул вместе с рассудком, потому что всё это не имело никакого смысла. — Ты пытался навязать её мне несколько раз, а теперь, когда я сама пришла к тебе, ты… отвергаешь меня? Почему?

Переворот страницы.

Затем — безмятежное молчание.

Унижение обрушилось на меня, жаркое и липкое.

— Часами я сидела там, думала, раздумывала, собиралась с храбростью, чтобы прийти и принять свою судьбу, — и ради чего? Малир, ты снова заставляешь меня чувствовать себя полной дурой!

Переворот страницы.

Боги, этот невыносимый мужчина!

— А как же тени? — Я сделала резкий шаг к нему. — Вальтарис? Вайрия?

— Они останутся для нас потерянными, как и всё это десятилетие, — его голос был ровным. — Призрак надежды снять тени отвлёк меня, это я признаю. Временная слабость суждения. Теперь же моё внимание снова принадлежит приоритетам, данным себе обещаниям, данным другим клятвам.

— Убить лорда Брисдена и короля Барата? — спросила я. — Завоевать Дранаду и занять трон в Аммаретте?

Его челюсти дрогнули.

Жар зазудел в пальцах, закипая под ногтями.

— Я потеряла отца. Свою няню. Обеих матерей. Они пожертвовали собой, потому что любили меня. Если я не уберу эти тени и не верну Воронам их дом, тогда они умерли зря. Ради этого мне нужна эта связь!

Переворот страницы.

И ещё один.

Мой гнев сгустился, ужасный жар поднялся во мне. А то, что он молчал? Даже не поднял глаз? Да боги унесут этого ублюдка, он что, только что перевернул ещё одну страницу в своей тупой книге?

Я бросилась к нему, слои платья взметнулись вокруг меня, выбила книгу из его рук, и та, описав дугу, глухо ударилась о пол.

— Что случилось с тем Малиром, который говорил, что получит эту связь любой ценой?!

Малир взметнулся в вспышке теней и перьев, чтобы тут же принять облик прямо передо мной, его внезапная близость заставила меня отшатнуться на шаг, пока он не схватил меня за руку, удерживая.