Тени столь жестокие

Глава 5



Галантия

Наши дни, побережье Тайдстоуна

Это была глупая идея.

Ворон, как оказалось, совсем не весил как воробей. Но пять ворон? Они были тяжёлыми. К тому времени, как я вылезла из деревянного желоба, проскользнула сквозь тени и спустилась по скользким камням к пляжу, они тянули плечо, словно я несла чертов слиток.

— Перестаньте шевелиться, — пробормотала я, снег хрустел под ногами, смешиваясь с песком, пока я шла к стороне бухты, где один из наших пришвартованных кораблей мог прикрыть Марлу. — И без того все мышцы болят от…

— Стой! — закричал страж, внезапно появившись из-за одного из массивных деревянных причальных столбов, рядом стоял другой. — Кто идёт?

Прежде чем я успела произнести хоть слово сквозь быстро онемевшие губы, другой страж поднёс факел ближе, чтобы осветить моё лицо.

— Это всего лишь леди Галантия, — сказал он.

Я сжала кулак вокруг мешка сильнее. Да, это была всего лишь я. Бесполезная, незаметная, наивная маленькая Галантия. Определённо не направляющаяся освободить заключённого Ворона…

— Что вы здесь делаете, моя леди? — спросил страж, поднимая факел угрожающе близко к мешку, изучая его слишком любопытными глазами.

Я подняла подбородок.

— Мои дела — только мои.

— Не если лорд Брисден полностью блокировал Тайдстоун, — сказал другой, подталкивая подбородком к моему плечу. — Что там?

Прошли долгие секунды, их брови приподнялись, прежде чем я смогла сказать:

— Платье, в котором я приехала. Воронье. Мать была им крайне оскорблена и попросила меня утопить его в бухте.

Тот, что с факелом, только сильнее поднял брови.

— Она посылает дочь избавляться от него посреди ночи, вместо служанки, которая легко могла бы бросить его в очаг?

На шее у меня выступила капля пота, и я ощущала каждое движение этих глупых птиц в мешке. Один «кар» — и нам конец. Она, возможно, могла бы улететь, но я… нет! Если только я тоже не смогу превратиться… Но как? Как я это сделала? О, боги, это ужасно.

Я попыталась улыбнуться.

— Служанки снова убирают туалеты перед осадой, — вздохнула я. — Да и теневая ткань не горит. Говорят, её защищает их злая магия. Наверное, пропитана их черной кровью.

— Понимаю. — Страж с факелом ещё на мгновение оценивающе посмотрел на меня, затем слегка поклонился. Как только пламя зашипело у его первой ступени, он замер, снова взглянув на меня. — Простите, моя леди, но я хотел бы заглянуть в мешок.

Горло сжалось.

— Простите?

Он обменялся взглядом с другим стражем, затем неловко улыбнулся.

— Я никогда раньше не видел теневую ткань.

— Я тоже, — согласился другой. — Слышал, что одно прикосновение может сжечь человеческую кожу до костей.

О, блядь…

Паника поднялась в груди приливом, угрожая утопить моё самообладание в её разрушительных волнах. Что теперь? Отказаться открыть мешок? Такое сопротивление только усилит подозрения. Открыть мешок и попытаться убедить их, что взъерошенные перья внутри — часть сложного дизайна платья? Освободить Марлу и встретить последствия?

Виселица на утёсе, море расстилалось за ней. Тело женщины с золотыми волосами свисало на петле, утопая в солёных волнах.

Видение Аскера возникло перед глазами, превращая каждый шумный удар сердца в ритм секунд, тяжело отбивающих прямо в голову. Что если я уже запечатала свою судьбу? Что если я не смогу превратиться и окажусь на виселице? В конце концов, мне потребовалось девятнадцать лет, чтобы сделать это впервые…

Вдруг раздался рог, эхом прокатившийся по холодной ночи. Они уже атакуют Тайдстоун? Прямо сейчас? В эту ночь?

— Я приду за тобой, — шепнул Малир сквозь непрекращающийся стук моего сердца.

Лицо стража побледнело под мерцающим светом факела, и он обменялся испуганным взглядом с другим.

— Призыв к оружию.

Гул рога раздался снова, громче и настойчивее. Оба стража обернулись и бросились с пляжа к Тайдстоуну так быстро, что за ними послышался звон металла о металл.

Я замерла на мгновение, выдыхая облачко белого предательского облегчения в ледяной воздух.

— Малир может появиться здесь быстрее, чем я ожидала.

А значит, Марла сможет найти безопасное место за его отрядами, и я поспешила к массивному деревянному корпусу пришвартованного корабля. Он был настолько высоким, а луна стояла так, что на пляже появлялись ещё более темные тени. Я опустила мешок на землю, чтобы вороны могли пошевелиться и выпрыгнуть.

Тени скользили по ночи, складываясь в образ Марлы, когда она споткнулась о один из деревянных столбов и ухватилась за него для равновесия.

— Времени у нас почти нет.

— Хватит, чтобы ты рассказала мне, кто я, — сказала я. — Весь Тайдстоун вызвали во внутренний двор. Пожалуйста, скажи мне, что ты видела!

Она кивнула и повернулась так, что её спина прижалась к столбу. Свет, отражённый от снега за нами, позволял разглядеть её глаза. — Твоя мать, твоя настоящая мать, работала в…

— В Тайдстоуне, я уже знаю это, — сказала я, тревожно перешагивая с ноги на ногу, пока бросала мешок в воду и туже закутывалась в плащ. — Она продала меня леди Брисден за мешочек монет.

Марла покачала головой, и даже темнота не могла скрыть недоверие, вырезанное на её лице морщинами на лбу.

— Нет, дитя. Она не продала тебя за монеты.

Мои губы пересохли.

— Что? Но… леди Брисден…

— В день твоего рождения над нашими королевствами уже нависла тень войны, вороны проклинались, им отказывали в тавернах, а простые люди нападали на них по всей Дранаде, — сказала она. — Лилит была судьбой, как и мой любимый Аскер, одарённой видением будущего. Тебе был всего один день, когда богиня показала ей твою смерть.

Мое лицо онемело.

— Мою смерть?

— Ты не должна была дожить до девяти лет. — Она покачала головой. — Мы не вправе сомневаться в судьбе, не говоря уже о том, чтобы вмешиваться. Лилит не должна была этого делать, но как мать я не могу ей этого вменять. Богиня знает, что я сделала бы то же самое, если бы мне показали это в ту зимнюю ночь.

Когда её дочь умерла…

— Аскер рассказал мне. Мне жаль твоей утраты, — сказала я. — Но я всё ещё не понимаю. Зачем меня отдавать?

— Чтобы защитить тебя, Галантия, — сказала она, её слова были как нежное прикосновение, медленно обвивающее моё сердце. — Она видела войну и разрушительные последствия, если кто-либо узнает, кто ты есть, что могло бы привести к смерти её маленькой дочери во время осады на Вальтариc.

Но это не имело смысла.

— Вальтариc?

— Там бы ты жила, росла и процветала рядом со своим предначертанным, — сказала она. Что это значило? — Она видела его в своих видениях. Видела Воронёнка, которого тебе суждено было любить, ценить, умереть рядом с ним, когда ты была ещё ребёнком, а он не намного старше. Какое ещё место было бы лучше, чтобы спрятать её маленькую дочь, как не прямо под носом человека, чьи катапульты были предначертаны убить её, если бы твоя мать не изменила ход судьбы? Она отдала тебя из любви, потому что хотела, чтобы ты жила.