Страница 108 из 120
Эмоции словно притупились, будто кто-то сточил их до ровных граней; острые углы горя и неверия сгладились в притуплённую онемелость. Слов больше не было, чувств тоже — лишь пустота, гулкая и зияющая там, где Себиан обустроил в моём сердце дом. Где сам он был моим домом.
Как долго Малир стоял позади меня, обнимая и прижимая губы к моему виску, я не знала. Каждый раз, когда рыдание сотрясало меня, он успокаивал, шептал, что всё будет хорошо. Что он позаботится обо мне. Что я могу ещё поплакать, если нужно.
По лёгкому толчку Марлы Аскер шагнул к нам, достал из сумки на поясе письмо и поднял его перед нами.
— Он… просил передать это вам после того, как… после того как… — Аскер глубоко вдохнул и вложил письмо мне в руку. — Себиан хотел, чтобы вы оба его прочли.
Я приняла письмо и, заметив, как Аскер и Марла вернулись к своей палатке, подняла глаза на Малира. В груди зашевелилось странное покалывание. Что значило то, что Себиан хотел, чтобы мы прочли его вместе?
Зачем? Почему?
С дрожью в пальцах я сломала чёрную печать Дома Хисал. Развернула чёрные каракули, поднесла к свету рассвета и начала читать вслух:
Милая,
если ты читаешь это, значит, я мёртв.
Если ты читаешь это, значит, я справился.
Я пишу эти слова вам обоим, сидя за столом Малира среди ночи, при свече. Время от времени я смотрю на наше гнездо, где вы двое сейчас спите в крепких объятиях. Ещё немного — и я лягу рядом, наслаждаясь каждой секундой, что у меня осталась, а потом Аскер сдержит своё слово и отдаст вам это письмо.
Как я умру, сказать не могу. Быстро или медленно, онемев или в муках, в крови или в скуке. Захлебнусь ли кровью и заплачу, или же успею сказать тебе, как сильно я тебя люблю, Галантия? Затуманит ли мой разум страх смерти, или же мне хватит сил произнести сейчас, в этот ясный миг, что я умру охотно?
Без сомнения, ты в полном недоумении. Надеюсь, вы уже сожгли меня, потому что мало чего я бы не отдал, лишь бы ещё раз ухмыльнуться вам сверху. Видишь ли, я давно сделал выбор умереть — ещё той ночью, когда ужинал с Аскером и Марлой. В тот вечер я вышел на Смоляную дорогу…