Страница 75 из 104
Я не доверяла даже его тени.
В буквальном смысле.
Долго я наблюдала, как Малир сидел у ручья и глядел на его лунную гладь, пока из груди не вырвался тяжёлый вздох.
— Думаешь, он всё-таки согласится на свадьбу?
Ответа не последовало. Я приподнялась и увидела, что глаза Себиана закрыты, дыхание ровное. Рядом его аноа свернул голову под крыло и устроился в изгибе шеи хозяина. Спали.
Один глубокий вдох придал мне видимость смелости. Я осторожно поднялась, чтобы не разбудить их, и подошла к ручью. Обхватив себя руками от пробирающего холода, я остановилась в нескольких шагах позади Малира. И хотя разлука с ним минутами раньше терзала меня, близость теперь тревожила ещё больше.
Малир замер, чуть повернув голову, словно пытался заметить меня краем глаза.
— Себиан?
— Спит.
Он слегка фыркнул и покачал головой.
— Пять лет я пытался отучить его от саморазрушительных привычек. А потом явилась ты.
— Привычек?
— А ты не замечала, что он половину времени пьяный в хлам? Или с головой отравленный? — произнёс он, и я вспомнила, как плохо выглядел Себиан в день, когда приходил капитан Теолиф, и тот серый налёт на его губах. — Удивительный эффект ты оказываешь на людей, голубка.
— И на тебя тоже?
Малир опёрся предплечьями на согнутые колени, в одной руке перекатывая что-то в ладони с глухим скрежетом.
— Он когда-нибудь рассказывал тебе, откуда у него шрамы?
Конечно же, он проигнорирует мой вопрос.
— Нет.
— Твой бывший жених разорил один из наших лагерей беженцев, которым командовал Аскер. Домрен накрыл десятки Воронов сетями, пока они спокойно спали в своих хижинах, а затем поджёг их, сжигая заживо. Большинство погибло, включая всю семью Себиана. Он тоже бы сгорел, если бы был там. Как и должен был.
Я осторожно сделала ещё несколько шагов и села рядом.
— Что ты имеешь в виду?
— В ту ночь он был назначен в дозор. По пути на пост из ближайшей таверны его праймел был ранен большой совой. Он обратился, ударился головой о камень и потерял сознание. — Его пальцы всё ещё теребили предмет в ладони, то скрежеща, то позвякивая. — Когда он добрался до лагеря, почти всё уже было кончено. Он вбежал в хижину своей семьи, пытаясь спасти их из огня. Была зима, мех на его наручах вспыхнул. На следующий день я нашёл его лежащим в снегу без сознания, рука обгорела так сильно, что снег вокруг растаял, а из раны поднимался пар. Напали как раз со стороны его поста.
Острая, жгучая боль полоснула мне по руке. В груди поднялась непереносимая волна скорби. Та ночь, когда я благодарила Себиана за то, что он меня защитил? Или когда сказала, что чувствую себя в безопасности рядом с ним? Каждый раз он замирал.
Я поджала колени к груди, свернувшись клубком от надвигающейся зимней стужи.
— Он чувствует себя виновным в их смерти.
— Почти сотня душ, — лунный свет отражался в воде ручья и отбрасывал на его благородное лицо бледное, голубоватое сияние. — Это тяжёлое бремя. Один неверный шаг, одна случайность. Один миг… слабости — и у тебя остаётся лишь вина. Вина и пожизненное желание всё исправить. Именно это и тянет его к тебе. Спасти. Защитить. — Малир повернул голову и поймал мой взгляд. — А что будет, когда он поймёт, что ты вовсе не та беспомощная девица, за которую себя выдаёшь?
Очевидно, он намекал на мою попытку забеременеть от него.
— Доверять тебе непросто, Малир.
— Да, я заметил, — вздохнул он и разжал ладонь, позволяя чему-то, похожему на камешки, осыпаться в траву. — Твой отец носил на шее кулон. Соляной кристалл, оправленный в аэримель. Это тебе знакомо?
Я почти качнула головой, но тут же вспомнила кулон из детства.
— Всегда думала, что это мутный белый камень.
— Он всё ещё у него?
— Да, где-то, — сказала я и посмотрела на него. — А что? Что он для тебя значит?
— Твой отец снял его с меня, когда пленил.
— Он был твоим?
— Не совсем. Он принадлежит моей аноалее. Моей паре. — Его голос стал тише. — За несколько лет до падения Вальтариса к моим родителям добрался гонец. На его шее висел этот кулон, залитый его кровью. По пути в наш город что-то или кто-то напало на него или его стаю. «Он предназначен девушке, суженной младшему принцу», — пробормотал он, бредя о том, что надо беречь его, что есть опасность, и нужно вернуться домой. Откуда он пришёл — никто так и не узнал: через секунды он захлебнулся собственной кровью. И до сих пор это загадка.
Моя любопытность ожила.
— Внутри заключена магия?
— Вот в чём и тайна, — ответил он. — В самом сердце он абсолютно пуст. Ни единой тени, ни малейшего движения. Множество судеб пытались прикоснуться к нему, надеясь увидеть видение, искру магии. Ничего. Это всего лишь… соль.
Любопытство сменилось тревогой, напомнив о хрупкости союза Ворона и человека.
— Ты хочешь, чтобы я нашла его и вернула тебе… чтобы однажды ты мог подарить его ей.
— У меня больше нет интереса возвращать его, — сказал он. — Мне было просто любопытно.
Может, и правда. А может, и нет.
— Себиан сказал, что связь предназначенных пар очень сильна.
— А я счёл её вполне терпимой. Почти забыл, если честно.
— Не в тот день, когда ты искал книги об этом в библиотеке, — сказала я и тут же поняла свою ошибку, когда Малир напрягся рядом. — Я зашла как раз в тот момент, когда ты вылетел, оставив книги разбросанными. «Бесконечная тоска». Себиан объяснил, что это…
Малир зажал мне рот рукой ещё до того, как его глаза расширились, а голова резко дёрнулась в сторону шороха на болотах напротив. Его рука обвилась вокруг моей талии, рывком прижимая меня к себе, и он повалился на землю, навзничь.
— Тсс… — Его шёпот обрушился на нас, словно покрывало теней, отрезая от внешнего мира. — Ни звука, маленькая голубка.
От внезапной близости сердце забилось так сильно, что он наверняка чувствовал вибрацию у себя в груди. Я моргнула, пытаясь сквозь кромешную тьму уловить очертания его лица. И вдруг мои уши уловили пронзительный голос.
— Где он? — Голос пробился сквозь тени приглушённо. — Он просил тебя прийти сюда, верно?
Лорн. Я узнала её не столько по тембру, сколько по ядовитой остроте, что всегда звучала в её словах.
— Почему ты продолжаешь бежать к нему, а? Я твой истинный! — Мужской крик, несомненно принадлежавший лорду Барадуру, заставил меня вздрогнуть так резко, что Малир сильнее прижал ладонь к моему рту. — Я видел всё, что они делали с тобой в том подземелье. Каждое избиение. Каждое унижение. Каждое. Проклятое. Изнасилование. И я не люблю тебя меньше за это. Я восхищаюсь твоей силой! Я не желаю тебя меньше, Лорн, неужели ты не понимаешь?
— Нет, это ты не понимаешь! — зашипела она. — То, что ты видел, не значит, что ты знаешь. А он знает. Он знает, каково это — лежать под ними, полностью беспомощной, пока они…
Чьи-то руки резко прижались к моим ушам, заглушая слова, превращая их в искажённый шум. Почему? Что такого Малир не хотел, чтобы я услышала?
Чем дольше я оставалась в глухоте, тем плотнее тьма обвивала меня. Отростки теней спутывались вокруг лодыжек, заползали в волосы, скользили под юбки, пока не замедлились. Но чем сильнее они меня обвивали, тем сильнее дрожал Малир подо мной. Он боролся, чтобы сдержать их… не так ли?