Страница 5 из 104
Не чёрная, как говорил отец.
А алая.
— Что это? — глубокий баритон отца разнёсся по округе, перекликаясь с топотом коня, пока он не остановил скакуна. Он спешился, бросив взгляд своих ореховых глаз — которые я унаследовала от него — сначала на мёртвого мальчика, а потом наконец посмотрел на меня. — Твоя мать лишится чувств, если узнает, что ты покинула стены. — Он снова взглянул на мальчика. — Что здесь произошло?
Другой страж поклонился и медленно подошёл к отцу.
— Принц сбежал с той… его злой магией.
Принц?
Я оценила мальчика взглядом. Он не выглядел как принц. Принцы были красивыми, галантными и сильными. Этот мальчик был грязным, худым и мёртвым.
— Пока остальные занимались суматохой в темницах, я преследовал принца, но… — страж посмотрел на меня. — Похоже, Леди Галантия положила этому конец.
— Хм-м, так и надо. Этот был бесполезен в снятии проклятия с Валтариcа. — Отец снова окинул сцену оценивающим взглядом, солнце блеснуло на белом каменном амулете на его шее, но взгляд смягчился, когда он остановился на мне. — Правда ли то, что страж говорит? Ты подвела этого Ворона к справедливости?
Я проглотила ком в горле, ведь отец редко говорил со мной, если не был доволен, а довольства от него я почти никогда не видела.
— Д-да, мой Господин…
— Милорд! — целитель Тарген выскочил из ворот и поспешил к отцу, его тонкие белые пряди волос, торчавшие во все стороны на пёстрой голове, развевались на ветру так же, как и коричневые одеяния. — Милорд, я приношу… боги простят меня за то, что я должен сказать.
Отец выпрямился в своём коричневом кожаном охотничьем костюме, челюсти на мгновение сжались.
— Ты несешь весть о моем первенце?
— Милорд… — Тарген склонил голову, наклонившись ближе к отцу и прошептав: — Ваш сын жил короткое время, в один момент выглядел довольным, а в следующий его дыхание стихло… как и у остальных.
Мои мышцы напряглись, когда я наблюдала, как руки отца сначала дрожат, а потом сжимаются в кулаки по бокам. Значит, мой брат умер? Как все остальные до и после меня?
Отец долго смотрел на колокольню часовни, затем снова обратил внимание на меня. Он разжал руку и положил её мне на голову. Лишь лёгкий удар, но сердце моё закружилось в груди.
Он отошёл, крича стражникам:
— Если кто спросит, почему сегодня в Тайдстоне звонили колокола, пусть будет известно: это потому, что моя сильная, послушная дочь, леди Галантия, убила грязного Ворона.
Одна слеза скатилась по моей щеке, затем другая, и грудь стала тяжёлой, словно они все собрались внутри моего сердца. Впервые оно казалось полным. Впервые я почувствовала себя любимой.