Страница 18 из 75
Я пожала плечами, улыбнулась и жестом королевы помахала толпе:
– Арно, приступайте.
– С ума сойти! – отмер Лексинталь, который обалдел не меньше уличных голодранцев, которых только что так странно разоружили. – А меня научишь, Эрика?
– Возможно. Поторопись. Арно, с тебя зуб. Я все видела, в том числе второй нож, выбравшийся из твоего сапога.
– От же цаца!
Следующий час мы с кучером и Гайрасом наблюдали кучу-малу, свалку, драку. Поначалу Арно, выполняя уговор, всё объяснил «эльфяку бестолковому». Показал несколько приемов и захватов, щедро вываляв в пыли, пару раз придушив и дернув за уши.
Ну а потом… Мальчишеская уличная драка с выяснением, кто круче. Сколько я таких видела за годы детства, и не счесть.
Соблюдая нейтралитет, я ни за кого не болела и не подбадривала. Но изредка громко свистела, если кто-то из мальчишек забывал, что бой ненастоящий и не насмерть, и начинал чересчур яростно мутузить кулаками.
Итогом стали перенервничавшие Гайрас и кучер, на глазах которых голодранцы избивали хозяйского сына, которого они, считай, растят с малолетства. Они периодически вскакивали, чтобы бежать-спасать-жалеть, и лишь мой гневный оклик заставлял усесться обратно и ждать.
Через час с небольшим, посчитав, что на сегодня хватит, я в очередной раз громко засвистела. Как ни странно, меня и услышали, и поняли, и отреагировали как надо. Куча тел развалилась в разные стороны, демонстрируя взмыленных, раскрасневшихся пацанов. У некоторых были расквашены носы, у других подбиты глаза, содраны костяшки на руках, все демонстрировали разной степени порванности рубахи и всклокоченные шевелюры. Кое-кто держался за бок или прихрамывал.
К нам, шмыгая расквашенным благородным носом, доковылял Лекс. Шел он слегка согнувшись и держась за бок.
– Рубашку подними! – строго велела я.
Полюбовалась на целое, но побитое тело, кивнула. Велела задрать штанины. Ноги тоже целы, без переломов и вывихов, но с наливающимися синяками.
Такой же знатный синячище появится и под правым глазом. Еще нос проверила, нет ли перелома, после чего выдала ему носовой платок, чтобы мог вытереть сопли и кровь.
– Нормально, садись, – улыбнулась я Лексинталю.
Тот выдохнул сквозь сжатые зубы и присел на пол экипажа, не пытаясь взобраться внутрь. Утер нос, спрятал испачканный лоскут в карман, помолчал и вдруг начал хохотать.
И что самое поразительное, те, с кем он пару минут назад отчаянно дрался, переглянувшись, присоединились к нему и тоже начали ржать. В том числе Арно.
Вот не впервые такое вижу у парней. Сначала бьют друг друга так, словно от этого зависит их жизнь, а потом вместе пьют, делят последнюю корку или обсуждают девчонок.
Отсмеявшись и успокоившись, главарь уличной мальчишеской команды дохромал до нас и, цыкнув, протянул Лексу руку:
– Ну ты ничо, эльфяк. Годный, хоть и ушастый. Подваливай еще, потолкаемся. Или чо?
– Ты тоже ничо, хоть наглец, каких поискать, – фыркнул тот и крепко ответил на рукопожатие.
– Слышь, цаца, всё пучком будет, – подмигнул мне Арно. – Научим. Завтра подваливайте, еще повеселимся. Ну а потом, как договаривались, по выходным.
– Вот и славно, – продолжая невозмутимо улыбаться, я рассчиталась.
Как мы договорились, один такой учебный бой – десять серебрушек и целебная мазь для особо сильно пострадавших. Но таковых не оказалось, всё в пределах обычной драки. Ну а Лекса мы дома полечим.
– Ужас! – выдохнул Гайрас, когда мы отъехали подальше. Не выдержала душа приставленного к Лексу охранника и няньки. – Давно я так не переживал.
– Да всё нормально. Эрика же у них оружие изъяла. Кстати, не забудь, ты обещала меня научить, – последнее адресовалось уже мне.
Вечер был посвящен обсуждению драк, захватов, подсечек, ударов в нос, как его уберечь и не дать сломать, как увернуться, спасая глаза и зубы. И звучало это примерно так:
– А я его! А он мне! И тут третий! А я ему в живот! И тут мне подножку! А я ему в глаз! А мне сбоку прилетело!
Я улыбалась, слушала, кивала и ахала в нужных местах, позволяла себя поднять и показать на мне захват. Мальчишки неизменны, где бы они ни родились и к какому бы сословию ни принадлежали. Вот какой вывод я сделала.
А маркиз, вернувшись, всё же голову нам оторвет, если увидит своего отпрыска. Пол-лица заплыло синяком, нос распух. На боках и ногах тоже россыпь гематом.
Совсем их убрать за одну ночь мазью невозможно, это по силам лишь сильному целителю и специальным лечебным заклинаниям. Мы так не умели. Но, как могли, Лекса подлатали.
На следующий день, не обращая внимания на сетования Гайраса, мы опять поехали к складам. И снова целый час пацаны развлекались. Оружие я снова у них изъяла, не слушая гневных воплей.
Ах да! Лексинталя приняли тепло, почти как своего. Он даже удостоился дружеских тычков и хлопков по плечам и спине, мол, привет, дружище, как ты там, живой?
Вот всё же хорошо, что синяки не удалось свести до конца, а то бы он слишком выделялся на фоне расцвеченных разными оттенками синего и красного рожиц мальчишек.
А вечером воскресенья, когда мы в гостиной на первом этаже пили горячий шоколад, грызли орешки и заедали птифу́рами[1], приехал его сиятельство. Нарисовался на пороге комнаты и замер в шоке, уставившись на своего изрядно побитого сына с заклеенным пластырем ухом, распухшим красным носом и с уже двумя фингалами под заплывшими в щелочки глазами. Вчерашний синяк уже начал желтеть под воздействием заговоренной мази, а вот сегодняшний просто-таки полыхал ярким цветом.
– Здрасьте, – от неожиданности брякнула я и поперхнулась шоколадом. Тут же отчаянно закашлялась, зажимая рот, и уставилась на своего начальника, лицо которого мало чем отличалось от побитой физиономии его отпрыска.
– О! Ты вернулся! – выпрямился в кресле Лексинталь, с кряхтением встал и, подволакивая ногу, пошел к вернувшемуся отцу. – А ты чего такой нарядный?
– А ты? – кашлянув, спросил лорд Риккардо.
– А, пустяки. Я учусь драться. А то что я как девчонка? Даже ни одного фингала за свою жизнь не получил.
– Это, я полагаю, тебе сказала Эрика? – Мне достался нечитаемый взгляд, и я на всякий случай сползла с дивана и нырнула за его спинку.
– Да-а-а, – блаженно протянул Лекс. – Пап, ты не поверишь! Мы так интересно провели это время! Я дрался с уличными голодранцами из нищих кварталов! А еще я учусь фехтованию у настоящего мастера! Ты бы видел, что он вытворяет со шпагой! И у меня теперь есть стая. А может, и две, я пока не понял.
Я выглянула из-за дивана. Отец и сын стояли, держась за руки в рукопожатии. Мальчишка сиял от восторга, лорд Риккардо, глядя на него из-под рассеченной брови, пытался понять, как ему реагировать.
– То есть у тебя всё хорошо, – решил он наконец. – И ты становишься взрослым.
– Великолепно! В жизни так здо́рово не было. И да, пап. Придется мне спешно взрослеть, ты-то вечно занят, а за Эрикой присматривать надо. Она ведь девчонка, если не мы с тобой, то и пропадет.
– Это она-то пропадет? – издал смешок маркиз и повернул голову ко мне: – Вылезайте, Эри. Я впечатлен, изумлен и ругаться не буду.
– А ужинать будете? И лечиться? – выползая из укрытия, поинтересовалась я.
– Буду. Эрика, велите послать за моим семейным целителем. В отличие от своего сына, я не могу позволить себе ходить с разбитым лицом и явиться на работу с синяками под глазами. А я пока пойду смою с себя грязь.
Распорядившись об ужине, чтобы его подали прямо в комнаты уставшего лорда, и спешно велев вызвать целителя, я поднялась наверх. Немного потопталась у двери, ведущей в покои маркиза. Потом всё же рискнула и прошла внутрь. Решила дождаться в личной малой гостиной.