Страница 66 из 83
— Ладно, ребзя, — сказал я, поднимаясь, — пойду к одному человеку. Может, он что дельное скажет. А вы тут побудьте пока. А ты пока не вешай нос, Гнат. Небось что-нибудь придумаем!
Я оставил друзей на берегу, а сам почти бегом направился к дому Свиридова, чувствуя, как сердце колотится от волнения и какой-то отчаянной надежды.
Иван Евграфович был дома. Выслушав мой сбивчивый рассказ об аресте Новикова-старшего, старый рабочий нахмурил густые седые брови.
— Трофима Новикова, значит, взяли, — проговорил он задумчиво, когда я закончил. — Знаю его: честный мужик, работяга. После ранения совсем плох был. Какой из него диверсант? Под горячую руку попал, не иначе. Ищут козла отпущения за тот бронепоезд.
— Так что же делать, Иван Евграфович? — с отчаянием спросил я. — Его же расстреляют!
Свиридов прошелся по комнате, потом остановился передо мной.
— Отбить его или устроить побег — дело гиблое, — сказал он прямо. — Охрана там сейчас такая, что мышь не проскочит. Да и сил у нас таких нет, сам понимаешь. После Арсеничева всех наших поприжали, многие затаились.
Он помолчал, потом посмотрел на меня внимательно, словно оценивая.
— Но есть одна метОда. Не сильно надёжная, но иной раз и срабатывает. Особенно с этой властью.
— И какая?
— Деньги, Ленька, деньги. Эти белые офицеры, особенно которые пониже рангом, следователи там, госстража, они до денег страсть как падки, просто будто мухи на мед. Власть-то у них сейчас большая, а карманы пустые. Гражданская война — время такое, когда совесть дешево стоит, а жизнь — и того дешевле. Слыхал я, бывали случаи, что откупались люди. Даже по серьезным обвинениям. Если сумма хорошая и подойти к кому надо.
Признаться, я не поверил своим ушам.
— Откупиться? За диверсию?
— Ну а чего бы нет? — цинично усмехнулся Свиридов. — Это ж не идейные белогвардейцы, а всякий сброд, что к ним примазался ради наживы да власти. Для них что красные, что зеленые — все одно, лишь бы карман набить. Конечно, если дело до самого верха дойдет, там не откупишься. А вот на местном уровне, следователь какой-нибудь или начальник следствия могут и закрыть глаза за хорошее подношение. «Дело прекращено за отсутствием достаточных улик» или «ошибка вышла, не того взяли» — и концы в воду. Они же, Лёнька, и сами понимают, что схватили первого попавшегося. И теперь либо на него все повесят, либо… либо на кого-то другого. За деньги — что хошь сделают. Тебя отмажут, другого-посадят…
— А сколько? — спросил я, уже прикидывая в уме свои скудные возможности. — И к кому идти? Как договориться?
— Вот это, Ленька, самый сложный вопрос, — вздохнул Свиридов. — Суммы тут разные бывают, смотря по тяжести обвинения и по жадности чиновника. И выходы на нужных людей искать надо осторожно, через проверенных посредников, чтобы самому в ловушку не угодить. Это дело не быстрое и небезопасное. Но попробовать стоит. Если, конечно, есть что предложить.
Он посмотрел на меня испытующе. Я понял: он спрашивал, есть ли у нас деньги. И я подумал о том серебре, что все еще лежало мертвым грузом, припрятанное в надежном месте. Опасное, краденое, но серебро. Может быть, оно сможет спасти не только нас, но и отца моего друга?
— Есть кое-что, Иван Евграфович, — сказал я тихо. — Думаю, на «подношение» хватит. Только вот, как это провернуть, особливо чтоб не было промашки?
Свиридов кивнул, словно мои слова подтвердили его ожидания.
— Хорошо, Ленька. Я подумаю. Поспрашиваю у своих людей, провентилирую обстановку. Может, и найдём мы, на кого выйти. А ты пока держись. И Гнатке своему скажи, чтоб не отчаивался.