Страница 21 из 83
— Явился наконец-то, — глухо проронил он, даже не глядя в мою сторону.
Я замер, ожидая продолжения утренней бури, но отец плюхнулся на стул, уронив голову на руки.
— Все, Наташа… Мобилизация, говорят, будет. Завтра на окопы погонят. Всех мужиков, кто не в военном производстве. А таких, считай, ползавода. Опять война… Конца ей не видно.
Мать закрыла ладонью рот, будто подавилась собственным криком, и рухнула на лавку, в ужасе переводя взгляд с меня на мужа и обратно. Нетрудно было догадаться о чем эта женщина думала в тот момент. Любая из многочисленных властей, что видело за последние годы Каменское, могла бы забрать любого из мужчин ее семьи и отправить куда угодно для чего угодно — на убой, на край света, или наоборот, убивать других — и сделать с этим ничегошеньки нельзя. И останется она одна, с малолетними детьми на руках.
Отец, с минуту посидев на лавке, вдруг поднялся и строго посмотрел на меня.
— Пойдём-ка Лёнька. Потолкуем!
Мы вышли в сад. Смеркалось. В безветренном вечернем воздухе вилась мошкара, над акациями, деловито жужжа, тяжело пролетали майские жуки — «хрущи», как зовут их в этих краях.
Отец, неторопливо скрутив самокрутку, на секунду зашел обратно в хату — закурить от керосиновой лампы — и вернулся ко мне.
— Слухай сюда, сын. Ты нынче меня ослушался. Ну, то такое. Я зла не держу. Ты растешь, начинаешь из-под родительской власти выходить. Это неизбежно, я по себе знаю. Мал ты конечно еще, ну да видно, так вышло. Я не о том хотел говорить. Смотри сюда!
Отец нахмурился, оглянувшись на пламенеющее закатом окно хаты.
— Не сегодня-завтра меня увезут окопы копать. Комиссары говорят, ненадолго, ну да кто их знает. А то, как у нас любят — «дадут солдату с штыком лопату» — и вперед, за Мировую Революцию! Правду люди говорят: паны дерутся, а у холопов чубы трещат…
— Может еще обойдётся! — оптимистично сказал я, но отец только отмахнулся.
— Слушай, Лёнька, — непривычно серьёзно произнёс он — Время сейчас лихое. Всякое может произойти! Так вот: если со мной что случится — ты остаешься за старшего. Мать береги, сестру, брата…. Время тяжелое, но ты парень уже большой, и голова на плечах есть!
Он помолчал, затягиваясь.
— И вот еще что… В политику эту не лезь. Слышишь? Ни за красных, ни за белых, ни за зеленых… Все они в одном мире мазаны. Сегодня пришли одни — грабят, завтра другие — убивают. А страдает простой народ. Держись от них подальше. Учись. Может, человек станешь, инженером на заводе, если, конечно, его совсем не разорят. Это дело — производить что-то, руками работать, головой думать. А в это дерьмо не лезь, это опасно. Пропадешь ни за грош. Понял меня?
Я молчал. Его слова, особенно о политике, были созвучны моей душе. Но только вот, как говорят в 21 веке — «даже если вы не интересуетесь политикой, политика непременно заинтересуется вами». Как же в нее не лезть, если именно ею и определяется всё будущее человечества?
Но отцу я ответил плавно и обтекаемо:
— Понял, бать. Береги себя там.