Страница 70 из 714
Это что же получается, спасая пленных там, в далекой Сирии, я погиб… И здесь повторяется та же история? И ради чего⁈ Что мне, медом намазано, героем быть⁈
Бах! Бах!
Но героем я себя никогда не считал. Разве человек, делающий свою работу герой?
Тогда у нас в стране все герои. И медали мне были не нужны. За годы службы их накопилось достаточно, но носить эти побрякушки, завешав всю грудь, я не желал.
Тут откуда-то слева показался душман, видимо забравшийся где-то за пределами моего обзора. Остановить его я уже не успевал, поскольку сидел в неудобной позе. Выстрел — пуля попала мне в предплечье. Обожгло болью, в глазах сверкнуло. Наверное, стоило бы сказать, что вся жизнь пролетела перед глазами…
Снова выстрел. Вторая пуля попала мне в бронежилет, в районе плеча. От сильного толчка, меня аж развернуло — упал на камни, ткнувшись затылком о выступ. Но пистолет не выронил.
Сейчас… Вот сейчас все закончится!
Внезапно откуда-то справа и чуть позади меня, раздалась длинная очередь и не успевший выстрелить в меня повторно моджахед, выронив АК-47, упал обратно.
Я резко взглянул в сторону и увидел… Дочь нашего прапорщика, с автоматом в руках. Стреляла именно она. Лицо перекошено от решимости и напряжения. Волосы всклокочены. За ней был Игорь с пистолетом в руке.
— Черт возьми, ну зачем вы вернулись? — хрипло воскликнул я.
— А ты решил, что мы тебя тут одного бросим⁈ — хмыкнул тот, приблизившись. — Сильно зацепило?
— Жить буду! А летчик где?
— Мы почти до дороги дошли, там осталось метров сто. Он вперед бросился. Обкололся обезболивающим и побежал. А мы сюда. Если что увидит, приведет помощь. Наверняка, кто-то уже мог отреагировать на такую перестрелку.
— Ну да. А раненый советник как?
— Да что ему будет⁈ — бросила Лена. У нее оставался неполный магазин и вроде еще один торчал из кармана.
Я молча кивнул, затем скривился от острой боли — простреленная рука начала болеть. К счастью, кость не была задета — пуля, калибра семь и шестьдесят два, прошла по касательной. Такое за месяц заживет, лишь один шрам и останется. В прошлой жизни их у меня хватало.
Я вытащил из кармана аптечку, попытался сам себя перевязать. Плечо гудело — если б не бронежилет, со мной бы уже все… Перевязка получилось очень корявая, но все же пусть хоть так. Вколол себе промедол — потом будет дерьмово после него, но сейчас это не самая важная проблема. Важно оставаться на ногах, а отходняки — то так, ерунда.
Снова полезли духи. Игорь вместе с Леной срезали еще троих, прежде чем противник наконец-то отвалил. Понял, что тут им не забраться. Швырнули гранату, но камни защитили от осколков. Скорее всего, сейчас нас попытаются обойти с флангов.
Повисла глухая тишина. Лишь ветер свистел между камней.
Где-то над нами летал все тот же орел, широко расправив огромные крылья. Его пронзительный крик прозвучал как-то зловеще…
— Все, уходим, пока есть возможность! — крикнул Игорь.
Я кивнул, поднялся и зашагал вперед. Ноги были ватные.
Двадцать метров. Тридцать. Пятьдесят.
Все воспринималось как-то слегка заторможено, словно в тумане. Начал действовать промедол. По ощущениям, будто я был слегка пьян.
Сто метров.
Сзади, только значительно левее, снова послышалась стрельба. Игорь вскрикнул. Мы упали на камни, чтобы не накрыло.
Лежа на скалах, упираясь лицом в горячие камни, дыша сухой пылью, я понимал, что дальше отступать, уже не получиться. Судорожно сжал руками свой Стечкин — буду зубами грызть, но живым не сдамся!
Но вдруг, совершенно неосознанно, я услышал такой знакомый мне звук… Приближающийся вертолетный рокот!
— Наши! — радостно заорал старлей, приподняв голову. — Наши! Наши летят!