Страница 671 из 714
Глава 10. В воздушном пространстве
Я сидел и молча смотрел в иллюминатор.
Правда из-за своего не очень удобного места, а также расположения крыла и одного из двигателей снаружи я мало что видел… К тому же было темное время суток — почти два часа ночи. Остальные пассажиры вокруг спали, разместившись на неудобных деревянных лавках как попало. Постепенно мы подлетали к турецко-сирийской границе, половину пути прошли уже давно. Шёл пятый час полета — наш АН-12 покинул Моздок уже когда солнце зашло за горизонт. До рассвета было ещё далеко, но мне почему-то не спалось.
Кстати, из Волгограда мы летели на относительно новом пассажирском ЯК-40, который после жёсткого и неудобного АН-24 показался мне куда мягче и комфортнее. Ранее я на таких и не летал даже.
Сейчас, одним бортом со мной летели горняки, нефтяники, инженеры и строители.
Щедрый СССР оказывал посильную помощь арабскому народу и демократическому режиму президента Асада, но конечно же, не просто так. Разумеется, военных на борту тоже хватало, но все были строго по гражданской форме одежды. Всё потому, что официально, советских военных в САР пока ещё не было. Обстановка в республике и без того не простая, а присутствие там наших военных вызвало бы целый международный скандал. Особенно после того, как СССР на «форсаже» выиграл афганскую войну, чем основательно утер нос не только Америке, но и всем остальным странам НАТО и другим союзникам мятежной оппозиции.
Не сложно предположить, что если массовую заброску советских войск зафиксируют иные недружелюбные страны, то Европа все раздует и в один миг начнёт вопить, что Советский Союз закончив афганскую компанию, решил ещё больше укрепиться в Азии. А заодно переключиться ещё и на ослабленную внутренними терзаниями Сирию. А там, в общем-то, и до Израиля недалеко. Во всей Средней Азии, включая Иран и Ирак, и так уже больше пятнадцати лет черт знает что творится…
Эскалация сейчас нежелательна! Впрочем, США сами начали раскачивать лодку, а остальные страны, смотрящие им в хвост, это дело подхватили. Я не удивлюсь, если скоро картина вновь кардинально изменится, ведь история уже пошла по другому пути.
В грузовом салоне АН-12 было довольно шумно — мерный гул турбовинтовых двигателей действовал успокаивающе, но хоть убей, спать мне не хотелось. Пассажиры сидя на длинных, жёстко закреплённых деревянных лавках в основном спали, кто-как и в разных позах. Кто-то опустил головы на свои же сумки и рюкзаки, кто-то облокотившись спиной о корпус, кто-то сгорбился. Я насчитал тридцать семь человек, среди них было несколько женщин. И это не считая тех, кто находился в гермокабине.
В центре салона, в один ряд, друг за другом, размещались большие деревянные ящики, закрепленные широкими лентами и опутанные транспортировочными сетями. Что в них может быть, можно только догадываться… Чуть дальше, ближе к хвостовой части лежали большие мешки-баулы, туго набитые чем-то плотным. Может какая-то «вещевка», а может и гуманитарная помощь.
Когда пассажиры грузились на борт, рампа была еще открыта, а весь груз уже закреплен.
Не скажу, что наш борт был забит под завязку, но все же перевозимого груза тоже было достаточно. Краем уха я слышал, что за сутки в том же направлении обычно летает по пять-семь самолетов, в том числе и больших. Подобная активность началась пару месяцев назад, но естественно никто ничего толком не знал, а слухи ходили разные.
Я продолжал размышлять над тем, что произошло за последние несколько дней.
Разговор с Леной получился и недолгим, но душевным. С одной стороны она очень обрадовалась тому факту, что я получил звание лейтенанта. Её отец так и остался прапорщиком, в этом же звании и ушел на заслуженный отдых. После всего, что он пережил в афганском плену, а затем и в лагерях для советских военнопленных на территории Пакистана, ему впору орден мужества выдать. Правда, на сколько я помню, его только в 1988 году введут. Но нет, всё ограничилось только медалью за отвагу. Честно говоря, по-свински получилось, что тут добавить…
С другой стороны, Лена расстроилась тому факту, что передо мной открылись новые горизонты, новые возможности, а это подразумевало, что и встретимся мы теперь не скоро. А уж когда семью заводить, можно было только загадывать…
И тем не менее, повторюсь, она дочь военного и заранее прекрасно понимала, что её ждёт, если мы будем вместе. А мы будем вместе, в этом я её мастерски убедил, тем более, что оба этого сильно хотели. Очень. В конце-то концов, я же не собираюсь вечно служить в армии.
Лена также рассказала мне о том как у неё обстоят дела, про работу и учёбу. А ещё оказалось что она завела себе персидского кота, которого назвала Шнурком. Я конечно, с такой клички посмеялся.
Закончили наш разговор на хорошей ноте, я твердо пообещал, что очень скоро мы с ней увидимся.
Конечно же я помнил слова подполковника Сизова о том, что эта командировка длительная, но, как говорится, надежда умирает последней… Не думаю, что мне придётся торчать в Сирии целый год. Однако надеясь на лучшее, нужно всё равно готовиться к худшему. Так потом будет проще.
Ещё я думал о том, как там мой отец? По мировой истории я очень смутно помнил, что в ГДР, примерно в это же время тоже было не всё хорошо. Должна была рухнуть берлинская стена, а там ещё какие-то события… Честно говоря, не помню. Никогда не интересовался этим периодом, особенно где-то там у немцев. Вернётся ли отец обратно в Батайск к матери или так и останется в ГДР, несмотря на возникшие там сложности?
Честно скажу, хоть я и был на него сильно обижен, однако все-таки заметил, что постепенно это самая обида и злость пропадали. Вероятно это происходило потому, что моя прошлая жизнь, потому и прошлая — в этой-то жизни всё иначе, многие события либо уже изменились, либо изменятся в скором времени. Либо вообще не произойдут. Зачем ставить на человеке крест, если тогда возникли такие обстоятельства? Я плохо помнил его рассказ относительно длительного отсутствия… Грубо говоря, сейчас это уже другая жизнь, по другим правилам и со своими особенностями.
Думал я и о том, что же попытается предпринять Кэп, чтобы разобраться в том, что произошло в ходе операции «квадрат» и каким образом во всём этом деле был замешан генерал Калугин. Игнатьев уже знал, что в результаты спланированной нами операции неожиданно вмешалась контрразведка и всё подгребла под себя. И здесь рождалась масса вопросов… Не удивлюсь, если кто-то стоящий за плечами майора и полковника Хорева, заинтересовался — а какого чёрта?
Конечно, открыто копаться в этом мутном деле никто не даст, но какое-то отдельное расследование проводиться всё-таки будет, хотя и скрытно. Ну, чтобы никого не спугнуть. Если мне повезёт, я ещё доберусь до того архива спрятанного в афганском кишлаке — наверняка, это облегчит процесс. Правда, я пока даже представить себе не мог, когда же я смогу и смогу ли вообще, добраться до того места, где остался архив. Вернее, часть архива. Ох и полетят же потом головы в погонах…
С другой же стороны, а нужно ли Игнатьеву разбираться во всём этом? Зачем вообще в это лезть?
Почему бы не оставить как есть, отпустить ситуацию? Генерал Калугин очень опасный противник, наделенный большой властью и ещё неизвестно, кто на его стороне. Какие еще погоны с ним связаны?
Очень может быть, что те самые микроплёнки, сожжённые Сизовым на даче, а также та часть архива, что я вытащил из бункера открыто прольют свет на всю эту историю. На явную связь высокопоставленных офицеров КГБ с агентами ЦРУ, на корректирование событий, которые приведут к волнениям в стране, а впоследствии и к развалу Советского Союза…