Страница 531 из 714
Выругавшись, офицер понял, что совершил ошибку, патронов больше не было… Да, оружие душмана тоже выведено из строя, но это ещё далеко не конец!
У второго тела тоже был автомат — чекист попытался высвободить его, но вовремя разглядел, что второй душман совершил до боли знакомое движение, которое не говорило ни о чем хорошем…
— Граната! — подумал Кикоть.
И верно. Моджахед действительно решил использовать гранату, чтобы наверняка. И он даже попал, к счастью не в открытую дверь, а в стену. Плюхнувшийся неподалеку от входа темно-зеленый, одетый в осколочную рубашку кругляш, гулко грохнул. Все затянуло дымом и густой пылью. Взрывной волной офицеру тоже прилетело, к счастью не сильно. Отлетевшим осколком резануло по лбу — потекла горячая липкая кровь. Ерунда, а не ранение, хотя и сильно кровило.
Тем не менее, Виктор поднялся на ноги, кое-как втащил тело душмана внутрь и наконец завладел его автоматом. Ударом приклада он выбил заколоченные ставни, вскинул ствол и хотел уже добить раненого противника, но тот куда-то пропал…
— Зараза! — процедил майор, спешно вытирая кровь, что заливала глаза.
Дух мог выбросить что угодно, а самочувствие у офицера было хреновым. Несмотря на прилив адреналина и проявленную прыть, силы таяли. Сердце бешено стучало, дыхания не хватало. Рано ему после стольких дней допроса и ямы, после голода и жажды считать себя уверенным бойцом.
Выбравшись из помещения, держа автомат наперевес, майор медленно двинулся вперёд. Было тихо. По пыльным следам на земле было видно, что ускользнувший моджахед направился за смену ближайшего здания.
Чекист — это вовсе не штурмовик. Его не учили такому. До сих пор ему несказанно везло. И сейчас он понимал, что ситуация сложная, а он совершает ошибку…
Когда он свернул за угол, душмана там, конечно же, не оказалось. Виктор с досадой отвернулся, посмотрел в другую сторону — никого. Он двинулся вдоль стены и тут на него сверху обрушилось что-то тяжёлое, сопротивляющиеся. Чертов душман оказался хитрым — влез на крышу и навал оттуда, воспользовавшись фактором неожиданности.
Несмотря на то, что он был ранен, всё-таки смог туда забраться — высота небольшая, даже двух метров не было.
Рыча и сопротивляясь, душман цеплялся скрюченными пальцами за одежду чекиста, пытался овладеть автоматом, но из этого почти ничего не вышло. Майор изловчился и с силой двинув его локтем в голову, смог перехватить инициативу. Отшвырнув от себя моджахеда, Виктор отпихнул его ногой назад, решительно навел на него ствол…
— Шурави, грязный собака! Стреляй! — измученно процедил бородатый, глядя на него с лютой ненавистью. Однако стрелять майор не стал, потому что в голову закралась умная мысль…
— Ну и кто ты, воин?
К стоящему справа от меня щуплому и прыщавому парнишке, подошёл старший лейтенант. Прическа у офицера была дерзковатая и свежая — постригся совсем недавно.
Всю роту построили полчаса назад — подразделение училось настраивать тишину, стоя на ногах. Пока получалось плохо. Это было стадо орков, а не строй молодых цивилизованных ребят. Офицер шел вдоль строя, останавливаясь и иногда задавая вопросы.
— Курсант Пипкин! — звонко отозвался тот. Голос звонкий, даже противный, будто гвоздем по стеклу.
Старлей аж скривился.
— Пипкин? Ну и фамилия! Откуда ты такой взялся?
— Из Москвы! — гордо заявил тот. Ему для полной картины только очков не хватало.
Однако при всем этом, он был не только худощавый, но и жилистый. Видно, что с турником дружил, да и спорт был для него не просто словом — готовился к поступлению. Нужно будет позднее прощупать, что за фрукт такой.
— Из Москвы, значит… — задумчиво произнес офицер, оценивая парнишку. — А зачем тебето?
— Хочу стать офицером!
— Зачем?
— Ну, Родину хочу защищать!
— А сможешь?
— Ага!
— Не ага, а так точно! — старший лейтенант посмотрел на него с упрёком. — Ладно, Пипкин! Посмотрим, что ты за птица такая! Готовился к поступлению, небось, да?
— Так точно, ага… Устав читал.
— Какой? — уточнил офицер.
— Армейский… — глаза у курсанта забегали по сторонам.
— Пипкин, твою мать… — нахмурился тот. — Устав в советской армии не один! Есть строевой устав, устав караульной службы, внутренней, дисциплинарный устав, ещё гарнизонной службы! Ты какой из них читал, воин?
— Э-э… Строевой! Наверное!
— Наверное, читал? Или, наверное, строевой? Отлично, расскажи мне, что такое строй?
По и без того смешному лицу новоиспечённого курсанта было ясно, что он ни хрена не знает. Логично было бы попробовать ответить своими словами, что Пипкин и попытался сделать.
— Строй это когда солдаты или курсанты стоят!
— Зачем стоят? — криво улыбнувшись, спросил я. — За хлебом?
По роте, что была построена на центральном проходе курсантской казармы прокатился неуверенный смешок. У офицера, что производил этот знакомство-опрос с подчинённым личным составом, была фамилия Чертков.
— Нет, на построение!
Услышав ответ, он едва не подавился. Несколько секунд не мог успокоиться. Все же удержавшись, задал другой вопрос.
— А кого разрешается ставить в суточный наряддневальными по подразделению?
— Курсантов и проходящих на должностях солдат и сержантов военную службу офицеров! — довольно выпалил тот, перепутав все, что только можно.
У Черткова глаза на лоб полезли от удивления. Судорожно выдохнув, он покрутил головой по сторонам, покивал и махнув рукой на знатока армейских уставов, перешёл к следующему кандидату. Ко мне, то есть.
— А ты у нас кто, воин? — спросил Чертков, поглядев на меня рассеянным зрением.
— Прапорщик Громов! — спокойно доложил я.
— О как! Первый прапорщик за сегодня… А ты как тут оказался?
— Куда приказом назначили, туда и попал. Я роту не выбирал…
— И что, тоже, наверное, офицером хочешь стать? — ехидно поинтересовался он.
— Желательно! — согласно кивнул я, затем добавил. — Конечно же, с вашей помощью!
— Умный, что ли? — сверкнул глазами старший лейтенант.
— А где вы видели глупого прапорщика? — парировал я, улыбнувшись.
— Ну-ну… Где ранее служил?
— В Афганистане! Ещё в Туркменской ССР, у аэродрома Мары.
По строю прошёлся шумок — справа и слева в мою сторону повернулось сразу несколько голов. Им что, так интересно было посмотреть на курсанта пусть и в звании прапорщика, с боевым опытом?
— Потом в канцелярию зайдешь, поговорим! — произнес Чертков и перешёл к следующему кандидату.
Им оказался довольно упитанный пухлячок по фамилии Тюшкин. Прям соответствовал образу, лучше не подобрать. Не думаю, что такие «домашние пирожки» пройдут обучение до самого конца! По статистике, до двадцати процентов уходило сразу, ещё на первом курсе.
Старший лейтенант Чертков шел вдоль строя и знакомился с каждым, с кем-то возникали казусы, с кем-то все проходило нормально. Тем не менее, закончив обход, он вновь вышел на середину строя и осмотрев нас орлиным взглядом, произнес:
— Ну что, товарищи курсанты! Поздравляю вас с началом вашего обучения! Слабые отсеются, сильные останутся! Ну?
Строй недружно ответил:
— Ура… Ура… Ура!
— Я не слышу, Громче! Я один вас всех перекричать смогу!
Мы повторили — на этот раз громче и увереннее!
— Для начала пойдет… Так, ко мне вопросы есть?