Страница 202 из 714
Глава 20 Гонка со временем
Он неуверенно выхватил из кармана нож «выкидуху».
Такие были популярны в середине восьмидесятых, но быстро ушли из моды и вернулись только с развалом СССР.
По глазам было видно, сделал он это нерешительно. Вообще, отдельно отмечу, что по глазам многое можно сказать о намерениях человека. Это достаточно тонкий момент, чтобы его прочувствовать, нужен опыт. Коньяков действовал предсказуемо, но лишь потому, что его подгоняло отчаяние.
Тем временем первая машина просто проехала мимо, а вот вторая, оказавшись машиной ГАИ — желтая ВАЗ-2101. Мигнув проблесковыми маячками, «копейка» сбавила скорость и плавно сдала к обочине. Зашуршал гравий под колесами.
— Нож убери! — прошипел я. — И подыграй, сами разберемся! Иначе скажу им, что ты меня похитил. У меня на руках и ногах еще есть следы и кровоподтеки от веревок, у тебя в руках нож. А в машине сумка с деньгами, что твой Эдуард нес в дом… Вот они удивятся, откуда у партийного работника столько денег… Без ментов обойдемся! Ну!
И Коньяков подчинился — отшвырнул нож в кювет. Видимо понял, что ему действительно может за это прилететь. А может, в машине было что-то такое, чего там быть не должно. В любом случае, время не на нашей стороне. Нужно было срочно решать, как быстро и безболезненно разрулить проблему с ментами.
— Надо бы под машину залезть… Сломались, или вроде того.
— Поздно…
Тем временем, ВАЗ-2101 остановилась в нескольких метрах от нас. Хлопнули двери — оттуда выбралось двое. Один в звании лейтенанта, другой с лычками старшего сержанта.
— Доброй ночи, товарищи! — произнес летеха, подходя ближе. — А что это у вас тут? Сломались или что?
— Здравия желаю, товарищ лейтенант! — отозвался я, кивком указав на Константина Тимофеевича. — Да вот, с дядей на рыбалку собрались ехать, в Митрофановку. Но машина капризничает. Вроде посмотрели, нормально все. Проехали полкилометра, опять заглохла.
— Ясно… — тут лейтенант подошел ближе и принялся за «старую» песню. — Волга? Хорошая машина, дорогая. А документики ваши где?
Я промолчал, потому что у меня с собой ничего не было. Лишь пожал плечами и кивнул на владельца машины.
Пауза затянулась, старший сержант, с висящим на плече АКСУ занервничал.
— Лейтенант, ты что, меня не узнал? — вдруг подал голос Коньяков. Я думал, он так и будет стоять, засунув язык в известное место.
— Чего? — тут гаишник наконец-то разглядел, кто именно стоит перед ним. — Ой, Константин Тимофеевич? Простите, я вас не признал.
— Ничего понимаю.
— У вас все в порядке?
— В полном! — отозвался тот. — Езжайте лейтенант, проблема скоро решится. С дачи сейчас мой помощник приедет. Дотащит. А рыбалку перенесем, раз уж такие дела.
— Уверены? Если что, мы и дотащить можем. Тут до города всего-то семь километров.
— Не стоит, — отмахнулся Коньяков. — К тому же, Волга тяжелее Жигулей… У вас и самих дел хватает, наверное. Алексею Семеновичу, мое почтение. Пусть готовится, скоро с ним вместе на охоту поедем!
Оба гаишника помялись немного, но среагировали именно так, как нам было нужно. Зачем-то пожелали хорошего вечера, затем вернулись в свою машину и укатили. А мы остались одни. Вокруг ни души, темнота. А время тик-так…
Повисла напряженная пауза. Коньяков молчал, глядя на меня странным взглядом. Когда я отвернулся, тот шустро подхватил лежащий в неглубокой канаве нож и ринулся на меня. Среагировав, я уклонился от удара. Оттолкнул противника.
Сам Коньяков не был толстым. Под спортивным костюмом угадывалось, что тело у него не обрюзгшее. Возраст, немного за сорок.
Он снова бросился в атаку. Но делал это неумело, на эмоциях. Взмахи были неэффективные, лезвие только рассекало воздух. Подобрав момент, я выполнил обманный выпад, а сам, точным и сильным ударом ноги выбил нож из его руки. Взревев, он бросился на меня, словно разъяренный носорог. Удар в плечо и еще один в правую скулу его не остановил — Коньяков налетел на меня, сбив с ног.
Не удержавшись, мы полетели в придорожную канаву, сразу за которой оказалась пологая насыпь. Покатились вниз — куда там удержаться. Было больно, особенно когда попадались камни. Я дважды ударился затылком обо что-то твердое, едва палец не сломал. А сразу за насыпью было поле, вспаханное сельскохозяйственной техникой. Скатившись, мы оказались среди подсохших кусков земли.
Оба мокрые, грязные. Уставшие.
Он сунулся ко мне, но получил локтем в зубы. Громко клацнуло. Тот взвыл, зарычал от боли. Снова полез ко мне, намереваясь задавить массой. Когда не получилось, схватился за камень, но еще раз получил в челюсть и почти сразу же в нос. Последний удар оказался особенно сильным. Камень упал на землю. Извернувшись, я перехватил инициативу, заломил ему руку так, что где-то в плечевом суставе аж хрустнуло. Тот ударил меня затылком, но удар пришелся вскользь.
— Все, хватит! — зарычал я ему на ухо. — Тебе не победить! Я могу тебя задушить, свернуть шею. Хорош! Все!
И тот вдруг как-то обмяк, перестал сопротивляться. Я отпустил его, оттолкнул коленом.
Шатаясь, я поднялся, отошел на пару шагов и уселся на огромный слежавшийся ком земли. Сам Коньяков кое-как привстал, закашлялся. Вытер лицо.
Оба тяжело дышали, хрипели. Из-за прохладного воздуха, изо рта шел пар. Постепенно дыхание восстанавливалось. Драться и выяснять отношения больше не хотелось.
Мы просто сидели и молча смотрели друг на друга. Примерно минуты через две, глядя на меня исподлобья, тот спросил:
— Черт, да что ты за человек такой, Громов⁈
Ответил я не сразу. Думал.
— Человек, которого не нужно было трогать! — наконец, произнес я. Затем шумно вздохнул и продолжил. — Полчаса назад я мог тебя сжечь в этом доме, но не сделал этого. Я мог взять пистолет у охраны и перебить вас всех, для меня убивать врагов — это норма. Меня так научили. Заметь, я и этого не сделал… И да, с твоим сыном ничего не случиться, подвал наглухо закрыт. Кто-нибудь его оттуда да вытащит.
Снова повисла тишина.
— Почему? — хрипло спросил он. — Почему ты этого не сделал? У тебя был шанс.
— Да потому что… Изначально, вся эта ситуация произошла по глупому стечению обстоятельств. Я никого не трогал, твой сын первый полез ко мне на дискотеке, зацепил мою девушку, хотя я его предупреждал. Мы вполне могли разойтись тихо и мирно, но он не захотел. Ел себя вызывающе, дерзил. Друзей натравил. Делал все, чтобы меня сломать. Но он не понял главного, меня нельзя сломать! Потому и получил. Я мог бы прямо там сделать его инвалидом. Но все ограничилось лишь разбитым лицом, хотя за то, что он перешел личные границы, нужно было действовать жестко. Потом он пожаловался тебе, а это уже не мужской поступок. Его версию я не знаю, да и ты не обязан мне верить. Но парню за двадцать, за свои слова нужно отвечать… Что там было, уже не важно. Однако, если все же захочешь разобраться, есть свидетели. Парни-афганцы, что были там и все видели. Ты всегда можешь с ними поговорить. Я не хочу крови, но если меня вынудить, пойду до конца. Хочешь, можем прямо сейчас бить друг друга до тех пор, пока кто-то из нас не сдохнет. Учти, больше я не остановлюсь. Да, я молод, и совсем не такой как Юрка… Ты на это не смотри! У дома мы уже говорили, но ты посчитал, что я не прав. Вместо того, чтобы забыть этот глупый нюанс, ты нанял людей, чтобы они меня поймали, избили и привезли к тебе. Что, серьезно думал меня держать в подвале?
Тот ответил не сразу.
— Нет. Эдик перестарался, когда ударил по голове. Я ему таких указаний не давал.