Страница 197 из 714
Покинув здание военного комиссариата, я сразу же отправился на железнодорожный вокзал. Автобусы ходили исправно, поэтому уже через полчаса я сидел на кожаном сиденье пузатого желтого «ЛиаЗа». По салону лениво бродила пожилая кондукторша и пробивала билеты. Что любопытно, были в автобусе и механические кассы, а рядом висели компостеры. Заходя в автобус, нужно было положить монеты в слот, провернуть ручку, двигавшую билетную ленту. Как только появлялся билет, его нужно было оторвать и пробить в компостере.
Удивительно, но вся эта система была рассчитана только на честность советсткого гражданина. У кассы напрочь отсутствовала возможность проверить, сколько заплатил человек и заплатил ли вообще. Конечно, были и хитрецы со своими «лайфхаками». Например, привязал к монете нитку и после появления билета, вытянул ее обратно. Но за этим делом следили контроллеры, к тому же другие пассажиры могли и намекнуть — мол, вон тот не оплатил. А отсюда штраф. Могли сообщить на работу, а это значит, что возможные премии летели коту под хвост, либо лишить очереди за дефицитными товарами. Исключали из профкома и комсомола. В общем, лучше заплатить и не знать проблем, тем более что проезд в общественном транспорте — копеечный.
И все же, в самом конце восьмидесятых, от такой системы отказались. Оказалось неэффективно. А эти самые компостеры висели в старых автобусах до конца девяностых годов, напоминая тем, кто постарше, что раньше все было иначе.
Добравшись до железнодорожного вокзала, я сразу же отправился к кассам.
После недолгого разговора, я выбил себе билет на ночной рейс. Поезд на Астрахань выдвигался в половину второго ночи. Свободного времени у меня оставалось мало. Жаль, что никого предупредить не смогу. Да, собственно, кого мне оповещать?
Друзей? Катю?
Ну, насчет девушки, честно говоря, не знаю. Да, мы хорошо провели время вместе, как было и раньше. Про семью и свадьбу, про какое-то дальнейшее продолжение отношений она ничего не говорила. Хотя возраст вполне себе соответствовал. Да и какие отношения — где я и где она? У меня впереди еще полтора года срочной службы. Семья мне сейчас точно не нужна — слишком уж рано. Позже, когда я стану офицером — возможно. Я всегда придерживался мнения, что семью нужно заводить тогда, когда у тебя уже есть что-то за плечами. А живя с матерью в двухкомнатной квартире, без денег… Ну, в данный момент это совершенно бессмысленно. К тому же, как я уже и говорил, я не планировал вечно быть военным. Навскидку, обозначил себе сроки до начала девяностых, а там как пойдет. Поймал себя на мысли, что это вопрос уже начинает меня волновать, хотя в прошлой жизни, в таком возрасте и мыслей подобных не было.
Вернувшись обратно к автобусной остановке, дождался нужный номер общественного транспорта, сел и сразу же оплатил проезд. Усевшись на сиденье, уставился в окно, задумавшись о чем-то своем. Наверное, это тот самый случай, когда если человека спросить, о чем он думает, то тот не сможет ответить, либо скажет — да так, ни о чем.
Через сорок пять минут я уже был в Батайске, шел к своему двору.
Все бы хорошо, но на душе было как-то неспокойно. Что-то не давало мне покоя. Чуйка «звенела», но я не мог понять, в чем же дело. Время потихоньку шло, я приближался к дому. В какой-то момент, переходя дорогу, заметил, что на некотором расстоянии от меня, следует коричневая ВАЗ-2106. Сначала, увидев машину, я никак не отреагировал. Но когда заметил, что куда бы я ни шел, машина следует за мной, все стало понятно.
Наверняка папаша Юрки Коньякова все-таки решил надавить на меня, только не сам, а с помощью третьих лиц. Зря он это сделал, ведь я предупредил его, что церемониться не буду. Я никого не трогал, просто был в отпуске, но когда меня задевают, пойду до конца. Что же, это был его выбор — мог бы прислушаться к моим словам и взять сынка в кулак, но нет… Решил поставить меня на место. Ну-ну…
Судя по всему, в машине было двое молодых мужчин.
Не скрывая того факта, что я их заметил, продолжал идти, но уже не к своему дому, а в сторону пустыря, где была заморожена стройка двух четырехэтажных домов. Строительной техники тут уже не было, а вот коробки зданий, множество крупногабаритных строительных материалов, кучи с песком и отсевом «мучки», штабеля с кирпичами остались ждать лучших времен.
В восьмидесятых годы никто кирпич и песок не воровал, его было полно. Это во второй половине девяностых годов все бы растащили в первую же ночь. Конечно, были случаи, но они единичные, да и брали немного.
Почему я направился туда?
Все просто, мне нужно было заставить их покинуть машину и выманить на пустырь. Там мы побеседуем. Конечно, убивать я никого не собирался, несмотря на угрозы. Но дать понять, что могу это сделать, я был настроен серьезно.
Когда до пустыря оставалось метров сто, при переходе очередной улицы, я остановился и внимательно посмотрел на коричневую «шаху». Оба сидящих там человека прекрасно это видели.
Прошло пару минут и я добрался до бетонных плит, направился к строящемуся дому. Зашел на первый этаж, по голой бетонной лестнице забрался на второй. Снял с себя куртку, в кармане которой остался военный билет, билет на поезд. Вещи положил на стоящего у стены деревянного козла. Остался в одном темном вязаном свитере, джинсах и кроссовках.
В окно увидел, что ко мне приближаются двое. Ну точно, те самые из «шестерки». Вон, идут, крутят головами, пытаясь понять, куда я делся.
— Эй, уважаемые, не меня ищите? — показавшись из оконного проема, спросил я.
— Ну, если ты Громов, то тебя! — ответил один из них.
— Чем это я удостоился такой чести?
— А ты спустись и узнаешь.
— Нет, спасибо. Мне и тут хорошо. Вид хороший открывается на спальный район.
Они переглянулись.
— Константин Тимофеевич просил передать тебе привет. Знаешь такого?
— И заодно напомнить, что невежливо разговаривать с такими людьми как он, в грубой форме!
Я рассмеялся. Навскидку отметил, что, скорее всего, передо мной боксеры. Обоим на вид за двадцать пять, почти под тридцатку. Оружия при них не было, по крайней мере, признаков его присутствия я не заметил.
— Как проблему будете решать?
— Спускайся и решим.
— Лучше вы поднимайтесь.
— Ну ты, пацан… — возмутился второй, который выглядел чуть постарше. — Ты че не понимаешь, что мы тебе сейчас больно делать будем⁈ Ты один, а нас двое!
— А вам-то чего беспокоиться, это моя проблема! Или испугались?
— Ну, смотри! Громов, ты сам захотел по-плохому!
Как будто до этого со мной хотели мило побеседовать и отпустить на все четыре стороны. Шутники, блин. Оба скрылись из вида, услышал их торопливые шаги на лестнице первого этажа. Направился навстречу к ним.
Когда они поднялись, то без разговоров шагнули ко мне. Намерения были понятны, вот только у меня на этот счет было совсем другое мнение. Первый, без предупреждения бросился на меня, с ходу занимая типичную стойку.
— Точно боксер! — подумал я, заметив знакомые приемы. Тот начал махать кулаками, но сближаться я не собирался. Я не боксер, учился другим боевым искусствам. Я двигался, уклонялся, дожидаясь, когда противник устанет. Второй, к моему удивлению, в бой вступать не стал, просто отрезал мне выход из комнаты, встав на выходе. В руках у него была толстая палка.
Город Батайск — криминальный, и прошлое у него соответствующее. Всяких личностей тут хватало, да и группировок тоже. Скорее всего, Коньяков заплатил кому-то, чтобы со мной разобрались — а они и рады стараться. В девяностые все станет намного хуже. Нанять ребят, это удобно. Даже если что-то пойдет не так, к самому Коньякову претензий не будет.