Страница 170 из 714
Отвечать я не стал, лишь подумал о том, что вот мне больше всех нужно было скакать по этим самым горам. Когда меня Игнатьев забирал, моего мнения никто не спрашивал.
Про тот факт, что я «потерял» американца, никому говорить не стал. Точнее, даже не так, я вообще о нем ничего не упоминал. Этот разговор будет сугубо между капитаном и мной. Конечно, Игнатьев сильно расстроится, когда обо всем узнает. Только за один факт того, что он мог бы доставить на базу живого агента ЦРУ, ему как минимум орден дали бы. И звание майора, со всеми вытекающими переназначениями на новые должности. А теперь, все коту под хвост. Если бы пиндос пришел в себя, ну хотя бы пятью минутами позже, все было бы в норме. Оказавшись в ущелье, я мог бы просто остановить мотоцикл, вновь вырубить агента и спокойно продолжить путь к своим. Вот это был бы улов.
Но, судьба распорядилась иначе. И черт его знает, к лучшему или худшему. Наверное, все же второе. Впрочем, есть некая альтернатива. Переводчик Ахмед тесно сотрудничал с американским агентом, а значит, может быть в курсе многих аспектов его работы с лидерами оппозиции в том районе. Главное, чтобы они смогли уйти от хвоста.
— Ты вот что, Громов… — произнес лейтенант. — Отдохни. По тебе видно, бледный весь. Организм еще не восстановился, а ты снова в герои подался.
— Да какой там герой… — пробурчал я. — Нет, я так не могу. Я должен дождаться появления капитана Игнатьева и обсудить с ним много вопросов.
— Отдыхай, это приказ! А как он появится, я тебя разбужу! Все равно сейчас вечер, больше тут делать нечего. Ты же не думаешь, что я тебя в оцепление поставлю?
Я согласно кивнул. И верно, толку от меня?
Честно говоря, спать хотелось просто безумно — весь сегодняшний день действительно был сумасшедшим и очень богатым на события. Едва я положил под голову на свернутый в рулон чей-то бушлат, как мгновенно вырубился. Казалось, только закрыл глаза, как сразу же ушел в беспамятство. И проснулся я настолько резко, что даже не понял, сон сейчас или реальность?
Где-то вдалеке слышалась стрельба… А разведчики Печенкина занимали позиции!
— Да твою мать! — прорычал капитан Игнатьев, увидев, как американец вывалился из мотоциклетной коляски. — Черт!
— Свои же достали! — заметил Сергеев, отстранившись от прицела автомата.
— Громов бы в него стрелять не стал! — добавил Парамонов, потом со злостью добавил. — Ну и поделом этой твари! После того, что он сделал с командиром и остальными… Сука, это он еще легко отделался. Я бы его в бараний рог скрутил бы и наизнанку вывернул. Говно американское.
Разведчик вполне имел право так говорить — особенно после всего, что произошло за сегодняшний день. У него на глазах был убит его командир, под началом которого Парамонов служил в Афгане уже третий год. Кто-то из погибших ребят вполне мог сказать, что Шишкин был для них кем-то, вроде отца.
Бинокля у них не было. Поэтому убедиться том, что агент ЦРУ жив или напротив, мертв, было нельзя. А с такого расстояния не разглядеть. Лежал и лежал… Да и некогда стоять и наблюдать.
Попытавшись прикрыть отход Громова, разведчики тем самым выдали себя. Если до этого переводчик тихо и незаметно провел их к началу горной тропы, то теперь о них знал весь кишлак. Уже темнело, а это означало, что бежать им придется по темноте. Учитывая рельеф местности, это было очень опасно. С козьей тропы запросто можно полететь куда-нибудь вниз и разбиться о камни. Нужно было двигаться не только быстро, но и осторожно.
— Нужно уходить и как можно скорее! — заметил Сергеев, перезаряжая автомат. — Сейчас они за нами пойдут! А мотоцикл им ни за что не догнать!
— Все, ноги в руки и бегом! Ахмед, показывай дорогу! — распорядился капитан. — Парамонов, вот тебе две гранаты, сделай на пути душманов пару растяжек. Это их затормозит.
— У меня проволоки нет.
— Держи! — Игнатьев сунул ему в руки спутанный моток какой-то тонкой веревки. Где он ее взял, разведчик уточнять не стал. Есть и хорошо, главное, для дела точно сгодится.
Быстро распутав ее, на достаточно открытом участке, он установил сначала одну растяжку, а метров через пятьдесят — вторую. Замаскировал под сухую траву, что клочьями росла прямо между камней. Ее тут было полно. Если не знать что здесь заготовлен такой сюрприз, то налететь проще простого. Попробуй-ка в темноте разбери, что там под ногами. А душманы с карманными фонарями или факелами ночью по горам бегать вряд ли станут. К тому же, они наверняка так и не поняли, что же все-таки произошло и где спятивший американец. Где его переводчик, и кто вообще напал на кишлак, черт возьми⁈
Не особо сообразительные духи, даже если и рискнут ночью лезть в горы, будут увлечены активным преследованием, а в таких случаях обычно под ноги не смотрят.
— Готово! — отрапортовал сержант, когда через несколько минут нагнал группу. — Парочку сюрпризов им оставил. Но учитывая, что тропа узкая, а бежать они будут друг за другом, не думаю, что это даст нам много времени.
— И пусть, нам главное, хоть немного оторваться. Рискну предположить, что расстояние между нами примерно семьсот метров, может и меньше.
Узбеку Али тоже выдали оружие — Калашников сорок седьмого года, а вот Ахмеду ничего не перепало. Он так и не прошел проверку на доверие, поэтому Игнатьев все время держал его на контроле и сверялся с карманным компасом. Было опасение, что тот может завести их в ловушку, а духам «напеть», что его заставили. Впрочем, вряд ли его это как-то оправдает. У мусульман предательство карается весьма жестко.
Скорость передвижения маленькой группы небольшая, около двух километров в час. Один раз Ахмед завел не туда, пришлось вернуться. Только и было слышно, что топот обуви, лязганье оружия и тяжелое дыхание. Все люди привыкшие — разведчики, само собой — работа у них такая. Родину защищать. А оба мусульманина — им сам бог велел по горам скакать. Самое сложное — бежать по камням вверх. Ахмед убеждал, что как только они заберутся на верхнее плато, дальше будет легче — придется бежать по ровной поверхности, а уже потом, на финишном отрезке будет пологий спуск, прямиком в ущелье.
Игнатьев надеялся, что они наткнутся на своих, но он не знал, как далеко техника может оказаться от долины с кишлаком. Ущелье длинное, общая протяженность на этом участке километров в двадцать. Благо было темно, и любой источник света внизу можно было разглядеть невооруженным глазом.
Минут через пятнадцать такого напряженного марафона позади раздался взрыв. Звуки взрыва эхом отразились от скал.
— Оп! — заметил Парамонов, приостановившись. — Одна сработала. И я очень надеюсь, что это не какой-нибудь горный козел мимо проходил.
И верно. Диких животных с четырьмя копытами и страшной рогатой мордой в афганских горах достаточно много.
— Они догоняют. Ускорились!
Метров через сто, заныл Али. Все-таки возраст у него был не молодой, около пятидесяти. А может и больше.
— Я не могу так быстро… — тяжко простонал он. — У меня нога болеть. Оба нога.
— Не ной! Пулю хочешь? — разозлился Игнатьев.
— Не хотеть пуля.
— А к семье в Кумкурган?
— А туда хотеть!
— Вот и иди. Нечего скулить.
Узбек сглотнул, но ничего говорить не стал. Еще метров сто пятьдесят они шли достаточно быстро, потом все равно начали сбавлять темп.
Второго взрыва не последовало, но это еще ничего не значило. Растяжку вполне могли обойти или дезактивировать. Еще метров через сто пришлось свернуть с тропы.