Искра

Дом уже нагрелся, но температура продолжала расти. Я подошел к артефактному устройству. Похоже, никакого стопора в нем не предусмотрено и нет никакой градации по уровню нагрева. Включаешь — сразу шпарит на максимум, выключаешь — потихоньку начинает остывать. Не слишком комфортный вариант нагрева. Но быстрый, не поспоришь.

Я отключил нагрев помещения, потому что иначе его скоро можно будет использовать в качестве бани, после чего подошел к кровати и разрезал бечевку.

— Ого, — прокомментировал Валерон. — Любишь ты себя, как я погляжу. А для несчастного меня даже конфетку зажал.

— Тебя я тоже люблю. — Я выудил из общей кучи комбинезон и ботиночки и протянул Валерону. — Примерь.

— Это что? — подозрительно спросил Валерон и дернул носом.

— Утепление для тебя. Ты же со мной в зону отправишься зимой. Вот я и подумал о тебе, чтобы ты не замерз.

— Но это же кролик! — возмутился помощник. — Ты купил мне шубу из кролика! Какой позор!

— Зато она совершенно новая, в отличие от моей одежды, — возмутился я. — А из чего ты хотел? Из горностая?

— Было бы неплохо. Мне бы пошло, — гордо сказал Валерон.

— Хорошо, когда в следующий раз поеду в Гарашиху, сдам в магазин, — согласился я и сделал вид, что убираю. — Там, правда, больше никакой собачьей одежды нет, но лучше без нее, чем с неправильным мехом.

— Э-э-э, стой, — всполошился Валерон. — Не надо торопиться. Давай я хотя бы померяю. Может, всё не так плохо, как кажется.

Глазомер у меня оказался хороший: комбинезон был как раз по Валерону, а ботинки плотно облегали лапы и не норовили свалиться. Сделано все было аккуратно и прочно. А уж песик в этом комплекте выглядел пижон пижоном.

Валерон повертелся вокруг себя, потом взобрался на табуретку и попытался разглядеть свое отражение в окне. Даже попрыгал, чтобы уж наверняка понять, как смотрится.

— Красавец, — поддержал я его.

— Вроде неплохо, — согласился помощник, — только жарковато. И знаешь, что нам еще жизненно необходимо?

— Что? — настороженно уточнил я.

— Зеркало, и побольше. Никуда не годится, что нет возможности себя осмотреть перед выходом. Ты же к князю на прием ходишь, а это обязывает.

— Зеркало не является предметом первой необходимости, — отрезал я. — Покупать не буду.

— Могу взять на время из одного пустующего дома, — умильно сказал Валерон. — Потом вернем. Сам подумай, как мы без зеркала? Это же издевательство.

Я только рукой на него махнул и поставил чайник, чтобы хоть сейчас, в спокойной обстановке, почитать газеты. Ими я прикрывал сверток из магазина одежды и конфеты, поэтому бумага немного размокла, местами расплылись буквы, но разобрать можно было, в чем я убедился сразу, как развернул газету.*

К двум ныне существующим сортам казенного вина в непродолжительном времени прибавится еще третий, высшей очистки, ценою в 12 рублей за ведро. Изготовление нового сорта казенной водки предположено сосредоточить исключительно в Святославске.

В одной из церквей г. N имело быть совершено бракосочетание неких Черепанова и Маламыгиной. И жених, и невеста — люди не из достаточных и с большим трудом приготовились к свадьбе; было уже сделано оглашение. Но венчание пришлось отложить на неопределенное время по совершенно исключительному, экстраординарному случаю.

В метрических книгах невеста оказалась записанной не девицею Александрой, а мальчиком Александром.

Теперь невесте надо доказывать, что она действительно девица, а не мальчик.

Вчера, в саду «Аквариум» воздушный шар «аэроцикл», на котором в одиннадцатом часу вечера поднялся воздухоплаватель г. Жильбер, по случаю сильного ветра потерпел крушение. Шар, с державшимся за веревки воздухоплавателем Жильбером, зацепился одной из веревок за крыло «мельницы» на фронтоне здания открытой сцены и, повиснув, ударился боком о шпиль, который проколол шар. Последний порывом ветра дернуло в сторону, и он разорвался, причем в тоже время упал на крышу и воздухоплаватель, отделавшийся только одним испугом.

В Петербурге организуется новый клуб, носящий название «клуб толстяков». Предельный вес назначен 7 п. 35 ф. Лица, имеющие этот и высший вес, могут быть действительными членами клуба; лица меньшего веса могут быть только гостями. Президент клуба должен весить не менее 9 пудов.

Все это, разумеется, было занимательно, но меня интересовало немного другое. Наконец я добрался до нужной заметки.

Сегодня ночью после покушения скончался один из выдающихся знатоков военно-морского дела ген.-лейт. князь Андрей Ипполитович Верховцев.

Покойный стоял во главе главного гидрографического управления и только недавно, в связи с созданием нового морского гидрографического корпуса, был назначен начальником последнего. А. И. всю свою многолетнюю деятельность прошел по гидрографическому управлению, где зарекомендовал себя многими трудами в области гидрографии и геодезии. Между прочим, при участии А. И. был разработан и проект ныне существующего гидрографического корпуса.

Заметка была слишком короткой, чтобы понять, что же случилось с этим Верховцевым. Кто и почему на него покушался, сказано не было. Я просмотрел остальные две газеты, но в них содержался тот же самый текст без разъяснений. Наверняка о покушении говорилось в прежних выпусках. Если во всех княжеских семействах с утерянными реликвиями сейчас наблюдается резкое уменьшение поголовья, то я упускаю что-то важное, а осколок того Верховцева, который погиб в этой зоне, может находиться совсем в другом месте.

Я задумался и открыл коробку с монпансье. Казалось бы, обычный жженый сахар, но что-то в этих маленьких цветных горошинах есть притягательное.

— Без зубов останешься, — проворчал Валерон, который все это время важно выхаживал перед Митей. Тот размахивал манипуляторами и что-то скрежетал, восхищаясь, можно сказать, наставником. Но когда на столе появились леденцы, Валерон решил, что восхищения на сегодня достаточно. — У людей сахар вымывает кальций. А это значит, что и кости станут ломкими, и зубы начнут крошиться.

— Предлагаешь тебе отдать?

— Готов принести себя в жертву. У меня ничего не вымывает, — с готовностью подтвердил Валерон. — Все уходит в энергию. Только помоги все это снять.

Я дипломатично не стал напоминать, что Валерон есть монпансье отказался, и помог ему разоблачиться. Прежде чем приняться за конфеты, Валерон убрал свое имущество в самое надежное место — внутрь себя, а уж потом нацелился на жестянку со сладостями. Заодно решил вести светскую беседу, чтобы мой рот был занят не конфетами, а разговорами.

— А Козырев что в Гарашихе делал? Тоже одежду покупал?

— Нет, он по княжеским делам. Сначала к алхимику отвозил на анализ зелье из сортира, потом княгиню навещал.

— Из сортира? Нашего?

— Не нашего, а того, куда ты вылил.

— И что алхимик?

— Алхимик сказал, что зелье индивидуального рецепта, созданного гением алхимического дела — скромно сказал я, — поэтому повторить без рецепта не получится.

— Ну, если алхимик тебя гением назвал, то нужно повторить, — обрадовался Валерон. — Ты же в точности по справочнику делал?

— В точности.

— Значит, если повторишь последовательность, получишь такое же.

— И зачем?

— Как это зачем? Любое средство борьбы с тварями зоны нам нужно, — убежденно сказал Валерон. — А это на редкость эффективное. Они когда им дышат, про всё забывают.