Таннер

- Что значит “умерла”? - интересуюсь я. - Разве вы не в Дайе живете?

- Ох, город умер, - говорит Рив. - Мы единственные, кто живет в Дайе.

- Рив, ты не возражаешь? - перебивает Таннер, бросив на нее раздраженный взгляд в зеркало заднего вида. - Мы не единственные. Есть еще несколько поселенцев. Но у нас единственный бизнес в долине Дайи. Это точно.

- Вы владеете... турбазой, так? Для туристов?

- Да, - кивает он. - На месте, где раньше располагался магазин моего прапрадеда. Даже когда золотоискатели и туристы начали ездить в Скагуэй, он не отказался от земли и не продал ее. Он передал ее по наследству. На прежнем месте всегда было какое-нибудь жилище или предприятие.

- Я нашла ваш кемпинг в Интернете, - говорю я ему. - Выглядит неплохо.

- Так и есть. Мы прилагаем все усилия, чтобы поддерживать его в рабочем состоянии. В главном доме находится ресторан и конференц-залы, мой отец, Рив, бабушка с дедушкой живут наверху. Плюс еще пятнадцать коттеджей на территории, - говорит он. - Двенадцать доступны для туристов, один для моих сестер, один для моих братьев и один мой.

- Как получилось, что у тебя собственный дом?

- Потому что я его выкупил. Он полностью принадлежит мне.

Он гордится этим фактом. Я слышу это в его голосе и одобряю. Черт возьми, я в миллионе миль от того, чтобы купить себе дом, а ведь разница в возрасте у нас всего несколько лет.

- Так…сколько у тебя братьев и сестер?

- Нас шестеро, - подает голос Рив. - Хантер, Харпер, Таннер, Паркер, Сойер и я.

Коллеги, я думаю, вспоминают курс, который я провела по этимологии имен. Хантеры охотились. Харперы играли на гармошке. Таннеры занимались дублением шкур. Паркеры содержали заповедники для знатных семей. Сойеры пилили дрова. А Ривы — мне требуется секунда, чтобы вспомнить подробности из моего урока — ах, да! Ривы были главными управляющими.

Бригадирами.

Например, как главный управляющий у дубильщика шкур, думаю я с усмешкой.

- Кто вас так назвал, ребята?

- Наша мама, - отвечает Таннер с нежностью и решимостью в голосе.

Я чувствую, что здесь есть история, но он не хочет ее рассказывать. Я не настаиваю.

- Итак, вы занимаетесь туристическим бизнесом, - говорю я.

- Ага. Мы обслуживаем главный дом, ресторан и коттеджи. У нас также есть сарай с парой горных коз.

- Одна из них трехногая, - заявляет Рив. - Ее сбил туристический автобус. Теперь она наша.

- Бедняжка, - говорю я.

- Не надо ее жалеть. Она довольна, как слон, - выдает Рив. - Ее зовут Тринити. А ее бойфренда...

- Дай угадаю! Нео?

- Да! - восклицает Рив. - Откуда ты знаешь?

- Давняя поклонница “Матрицы”, - отвечаю я ей.

- Как и Таннер. Он любитель научной фантастики.

- Спасибо, Рив, - говорит Таннер. - Хочешь еще чем-нибудь поделиться?

- Офигеть, какой ты злой, - бормочет Рив.

Таннер откашливается, затем продолжает рассказывать мне об их бизнесе.

- Мы организуем туры туда, куда захотят отправиться наши клиенты: на север к Юкону, по следам шахтеров на Чилкутской тропе, в дикую удаленную местность. Желаете туры на рыбалку или охоту — получите и распишитесь. Все, что захотят гости. Кроме того, время от времени мы проводим свадьбы, семейные праздники и тому подобное.

- Сайт Trip Advisor очень высоко оценивает нас, - говорит Рив с гордостью в голосе. - Прошлой весной у нас был корпоративный выездной тур с кучей важных шишек из Анкориджа.

Я улыбаюсь этому выражению. Важные шишки. Это одно из частых употреблений Мими, или привычка?

- Звучит заманчиво, - говорю я, слегка поворачиваясь на своем сиденье, чтобы улыбнуться ей. - Бригадир.

- А?

- Твое имя. Рив. Оно означает управляющий хозяйством или бригадир.

- Правда?

- Конечно, - отвечаю я. - Все ваши имена - это названия профессий, которые были у людей в старой Англии.

- Что означает имя Харпер?

- Тот, кто играл на губной гармошке.

- А Хантер? Дай угадаю: тот, кто охотился?

- Бинго.

- А Таннер, конечно, дубильщик. У моего брата здоровая дубилка.

У меня так и вертятся на языке слова “Нет такого определения”, но Таннер меня опережает.

- Не дури, Рив. Дубильщики занимаются дублением шкур для одежды и мебели. Как это делает Старик, когда добывает оленя.

- Твой отец свежует и занимается дублением того, на что охотится? - спрашиваю я, и антрополог во мне пробуждается и акцентирует на этом внимание.

- Не наш отец. Наш дед. Он тлинкит. На что бы он ни охотился, всё идет в пищу или в дело.

- Ты коренной житель, - подмечаю я, удивляясь, почему он опустил эту интересную деталь в своем рассказе.

- Не-а. Формально нет. Старик - второй муж моей бабушки. Но мы не помним нашего биологического дедушку. Старик - это все, что у нас когда-либо было.

- Ясно, - говорю я, замечая, что мы оставили позади асфальтированные дороги Скагуэйя и теперь едем по пыльной грунтовой дороге, поскольку машина подпрыгивает на ухабах и камнях. - Кажется, я улавливаю семейную динамику. А теперь расскажи мне о Рамоне.

Черты его лица заостряются, бронзовые костяшки пальцев, лежащих на руле, белеют. Ух ты. Я знала, что от нее одни неприятности, но с этим парнем она явно что-то сделала.

- Рамона была сезонной помощницей. Прошлым летом она работала в King Kone — кафе-мороженом, расположенном в городе.

- В Скагуэйе.

Он кивает.

- Если мы говорим “город”, то всегда имеем в виду Скагуэй.

- Хорошо. Продолжай.

- Она была знойной штучкой.

Я откладываю эту информацию в долгий ящик. Как бы Рамона ни выглядела, она была в его вкусе.

- Угу.

- Она была горяча, а я был идиотом. - Он тихо фыркает, глядя в зеркало заднего вида. - Рив, заткни уши.

- И не подумаю!

- Ладно. Она была горячей штучкой, а я был идиотом, и, не узнав друг друга по-настоящему, мы начали... спать вместе. - Он качает головой, словно пытаясь отогнать воспоминания. - Сначала все было здорово. Весело. А потом... она стала слишком назойливой.

Я возмущаюсь этому определению. Что-то во мне восстает против такого описания женщины. Слишком легко устать от кого-то и назвать “назойливой”, чтобы выставить психопаткой и избавиться от нее. Есть ли хоть какая-то вероятность, что он подавал ей неверные сигналы? Заставил ее поверить, что между ними есть нечто большее?

- Назойливой? - Я понимаю, что говорю резким тоном, но ничего не могу с собой поделать.

- Она хотела, чтобы я оставался у нее на ночь. Она хотела проводить каждую секунду вместе.

- Что ж…А какая у вас была договоренность? Имела ли она право рассчитывать на большее?

- Я никогда ей ничего не обещал. Нас тянуло друг к другу. Мы были увлечены друг другом. Я приходил к ней домой, и мы срывали друг с друга одежду. У нас не было задушевных разговоров о наших мыслях и чувствах. Мы практически не общались. Мы не отдыхали вместе, не смотрели фильмы и всё в таком роде. То есть, прости меня за грубость, но мы просто трахались. Так и было. Правда. Мы просто встречались и трахались.

Такое заявление заслуживает внимания. Я обдумываю его спокойно, после чего спрашиваю: