Таннер

- Как познакомились твои родители?

- Мама была родом из Орегона, - говорю я ей. - Приехала сюда как-то летом, чтобы заработать денег.

- Как и я, - подмечает она.

- Ага.

- А что потом?

- Влюбилась в моего отца и осталась.

- И родила шестерых, - улыбается мне она. - Почему она назвала вас всех в честь здешних работников?

Я пожимаю плечами.

- Не знаю. Жаль, что я не могу ее спросить.

- Что она изучала?

Я потираю лоб.

- По-моему, английский. Но она бросила учебу. Закончила только первый курс колледжа, когда приехала сюда. Так и не вернулась домой. Забеременела Хантером и осталась.

- Боже, это так романтично.

- Ты так думаешь?

Она бросает на меня взгляд.

- Таннер, это безумно романтично. Возможно, это даже более подходящее определение.

Я ухмыляюсь ей, скользя рукой по ее заднице и сжимая ее.

- Мне нравится, когда вы употребляете громкие слова, профессор Кэбот.

- Заткнись, Таннер, - нахально бросает она, вскакивая с кровати и вытягивая руки над головой. Она такая обнаженная, расслабленная и красивая, что я запечатлеваю ее образ в своей памяти, хотя потом мне будет больно его воскрешать.

- Возвращайся в постель, - говорю я, хотя нам нужно вставать, если мы хотим успеть в город к детскому параду.

- Нет, - отвечает она, улыбаясь мне. Ее грудь порозовела от моей бороды, соски все еще алели от моих губ... При виде следов наших занятий любовью на ее теле у меня снова встает.

- Давай же.

- Забудь об этом. Я не собираюсь пропускать лучшее празднование Четвертого июля в Америке, - заявляет она, стоя в дверях ванной. - Я приму душ, потом ты, а потом мы оба оденемся.

- Жестокая женщина, - бормочу я.

Она подмигивает мне и исчезает. Мгновение спустя включается душ. Я снова ложусь на кровать и поднимаю взгляд на ярко-голубое небо. Я счастлив. Боже, она делает меня таким счастливым. Наверное, именно так чувствовал себя тем летом мой отец — охваченный новизной любви и опьяненный ее возможностями. Как ему удалось уговорить мою маму остаться? Надо будет как-нибудь спросить его.

Ха. Я перевожу взгляд, затем прищуриваюсь. Окно в крыше поцарапано? Но оно ведь стеклянное.

Я встаю на кровать, чтобы получше рассмотреть, и, надо же, так оно и есть. Оно довольно сильно исцарапано. Дерьмо. Должно быть, ветка упала на крышу и поцарапала окно. Мне нужно будет придумать, как его отполировать.

Раз уж я встал, натягиваю боксеры и беру на кухне чашку, готовлю кофе в том числе и для МакКенны. Она пьет его со сливками, без сахара.

- Твоя очередь! - зовет она из спальни.

По пути в душ я подаю ей кофе, целую ее блестящий носик и поражаюсь тому, как сильно я люблю нашу совместную семейную жизнь.

Вот бы только это не заканчивалось.

И тут я вспоминаю кое-что, от чего чуть не замираю на полпути. В субботу, когда мы ехали к круизному терминалу на экскурсию по Хейнсу, я сказал, что на Аляске хватает дикой природы, и она ответила: “Но нет Мими”.

Когда я включаю душ, позволяя теплой воде приласкать мою кожу, я снова и снова прокручиваю в голове эти слова. Что, если бы ее Мими можно было каким-то образом перевезти на Аляску? Ведь за человеком с болезнью Альцгеймера можно ухаживать и здесь, а не в Якиме, верно? Не говоря уже о том, что у МакКенны, похоже, нет прочных связей со штатом Вашингтон, а с Аляской она, судя по всему, эти связи налаживает.

Убежденный, что, возможно, наткнулся на что-то стоящее, я мою голову, намыливаю задницу и решаю заглянуть в центры по уходу за людьми с потерей памяти на юго-востоке Аляски.

***

Четвертого июля семья Стюартов не работает, но все остальные заведения в Скагуэйе сегодня срывают куш, а МакКенна работает барменом еще два часа сверхурочно. Я заеду за ней перед фейерверком в десять.

Но в течение следующих двух часов мы можем наслаждаться праздником вместе.

Мы добираемся до города как раз вовремя, чтобы успеть на оба парада, затем направляемся к пешеходному мосту у аэропорта, где МакКенна тормозит нас на секунду, чтобы посмотреть на лосося. Затем мы переправляемся через реку, держа путь в Бухту Контрабандистов на ежегодные соревнования по метанию топора. Мы с братьями участвуем в нем каждый год, и время от времени кто-то из нас даже выигрывает.

МакКенна находит моих сестер, стоящих в сторонке, когда я присоединяюсь к Хантеру и Сойеру за столом для регистрации. Хантер на два года старше меня и профан в колке бревен, так что я должен его победить. Но Сойер, который на десять лет младше меня, уже снял рубашку, и парень выглядит как чертов качок. Черт, я даже немного завидую.

- Черт, Сойер! Чем ты питался?

Он ухмыляется, выпячивая грудь, ему всего двадцать лет, но он безумно самоуверен.

- Ха! Уже не ребенок, да?

- Для меня ты всегда будешь ребенком, - говорю я, взъерошивая его волосы, прежде чем снять свою рубашку и завязать фланелевые рукава на талии.

Я смотрю на МакКенну с сестрами, и мое сердце бьется быстрее. Она выделяется — невысокая и темноволосая, в окружении моих почти двухметровых голубоглазых сестер-блондинок, но мне нравится, что она выглядит по-другому. Ее легко найти. Ее невозможно не заметить. И, по крайней мере, на данный момент, она вся моя.

- Таннер Стюарт, - зовет меня мисс Клируотер, моя учительница во втором классе, - у меня по-твоему весь день впереди?

- Нет, мэм, - отвечаю я.

- С вас тридцать долларов за один вход, молодой человек.

Я достаю из бумажника пятидесятидолларовую купюру.

- Сдачу оставьте себе.

- Большое спасибо, - говорит она.

Половина вступительных взносов будет передана победителю в качестве приза, а другая половина пойдет Традиционному совету Скагуэйя, местной организации, которая предоставляет услуги коренным жителям.

Она вручает мне распечатанный номер и булавку, и я прикалываю бумажку к джинсам, а затем направляюсь к трибунам, чтобы сесть рядом с братьями.

- МакКенна сегодня работает барменом? - спрашивает Хантер.

Я киваю.

- Она должна быть в “Пастернаке” к полудню.

- Как у нее там дела?

- Думаю, хорошо. Она неплохо зарабатывает на чаевых.

Сойер машет кому-то в толпе, и я прослеживаю направление его взгляда, но не вижу, чтобы кто-нибудь улыбнулся ему в ответ.

- Кто-то пришел тебя поддержать? - интересуюсь я у него.

- Возможно, - уклончиво отвечает он.

- У Сойера завелась тайная подружка, - говорит Хантер, задевая Сойера плечом.

- Заткнись, Хант, - бормочет Сойер, но его щеки краснеют, подтверждая слова Хантера.

- Будь осторожен, - предупреждаю я. - Некоторые из сезонных девушек больные на голову.

- Только потому, что в прошлом году у тебя не сложилось, еще не значит, что у меня тоже не сложится.

- Я просто говорю, будь осторожен.

- Эй, Тан, - обращается ко мне Хантер. - На следующей неделе к нам приезжают молодожены, и папа предложил мне организовать для них тур в Уайтхорс с ночевкой, но я подумал, что вам с МакКенной было бы интереснее присоединиться к ним. Возможно, им тоже так будет удобнее. Ну, знаешь, отправиться с парой, а не с одиноким парнем.