Таннер

После ужина Стюарты сначала убирают со своего стола, после чего убирают со столов за гостями, которые уходят, пообещав появиться у костра примерно через час. Хотя темнеть начнет не раньше десяти-одиннадцати часов, разводить костер начнут в восемь вечера, когда будет светло и солнечно, чтобы все могли пораньше лечь спать.

Я пытаюсь помочь убрать тарелки, но бабушка настаивает, чтобы мы со Дедом посидели на крыльце и отдохнули.

- Это твоя первая ночь здесь. Ты все еще гость, - говорит она. – Я пока не могу поручить тебе работу, МакКенна.

Выходя из столовой, я нахожу Дедулю в кресле-качалке на веранде, он набивает трубку табаком.

- Могу я присоединиться к вам?

- Конечно, - говорит он хриплым старческим голосом. - Я собираюсь выкурить трубку.

- Прекрасно, - говорю я ему, усаживаясь в пустое кресло-качалку слева от него и любуясь его трубкой. Чаша для табака представляет собой искусно вырезанную голову животного.

- Я вырезал ее сам, - произносит он. - Из орехового дерева.

- Это традиция тлинкитов?

- Верно.

- Я бы хотела побольше узнать о вашей культуре.

- Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать, Дигития.

- Ну, сначала мне нужно узнать, значение этого слова.

- Дигития? Колибри.

Я касаюсь своей заколки для волос и улыбаюсь ему.

- Прозвище. Мне нравится.

- Прозвища - это хорошо, - говорит он мне, чиркая спичкой о спинку кресла-качалки и раскуривая трубку. Дым сладкий и густой, поднимается над нами серыми клубами. - Они означают, что тебя приняли.

Приняли.

Хорошее слово. Оно дарит намного более приятное чувство.

Я всегда чувствовала себя принятой Мими, Изабеллой и членами ее семьи. Я чувствовала, что меня принимают мои друзья и преподаватели в колледже, а также мой начальник и коллеги в Монтане. Но я никогда не чувствовала себя принятой в семью, и я моргаю, на глаза у меня наворачиваются слезы, когда я обдумываю слова Деда. Тебя приняли. Это, пожалуй, самые приятные слова, которые я когда-либо слышала.

- Жжение в твоих глазах похоже на жжение у меня в горле, - тихо говорит он мне. - После нескольких глубоких вдохов оно проходит.

Я делаю несколько глубоких вдохов, прислушиваясь к окружающим звукам: семьи заходят и выходят из коттеджей, клан Стюартов убирает со столов и моет посуду на кухне неподалеку, рядом со мной тихонько покачивается кресло-качалка.

И он оказывается прав.

Мало-помалу я впитываю происходящее вокруг меня, и жжение в моих глазах сходит на нет.