Страница 9 из 17
Мы вышли на заднее крыльцо. Дверь за нами тихо хлопнула, как будто дом вздохнул и решил не вмешиваться. Морозов остановился первым, прищурился и приложил ладонь козырьком ко лбу, глядя на плетущуюся вдоль забора через фигуру.
Свет уже клонился к закату, но всё ещё был достаточно ярким, чтобы слепить глаза и превращать приближающегося в размытый, дрожащий силуэт.
— Похоже, свежая нежить… — пробормотал Морозов с тоской, будто речь шла не о вероятной угрозе, а о дополнительной бумажной работе. — И откуда только берутся…
Он быстро растёр пальцы, щёлкнул ими, и на ладони полыхнул клубок огня. Воздух сразу потеплел, и я почувствовал лёгкий запах горячей пыли.
— Отойдите подальше, князь, — предупредил он не глядя. — Как бы брови не опалило. Потом будете жаловаться, что умываться больно.
Я хмыкнул, но сделал пару шагов назад. Не потому, что испугался — просто опыт подсказывал: если Морозов предупреждает, лучше не испытывать судьбу.
И всё же я не сводил глаз с фигуры, приближающейся по траве. Что-то в её походке меня настораживало. Не просто вялость или сутулость. А… неправильность.
Голова была опущена слишком низко, как будто шея потеряла силу. А в безвольно повисшей руке что-то покачивалось. Нежить сжимала в ладони ношу то ли по инерции, то ли из последней уцелевшей воли.
— Она… что-то тащит, — тихо сказал я.
Морозов уже размахнулся, пламя в его ладони вспухло, занялось жаром, и вот-вот должно было сорваться вперёд.
Я среагировал за долю секунды — щёлкнул плетью воздуха, и струя ветра хлестнула точно по огненной массе, заставив её взметнуться вверх и рассыпаться в небо сотней ярких искр. Они с шипением осыпались в траву, будто фейерверк перед отменой праздника.
— Ну куда вы вперёд батьки в пекло-то лезете⁈ — взвыл воевода, раздражённо отшатываясь. — Зачем меша…
— Простите, а это вы меня хотите убить? — раздалось от калитки сипло, но отчётливо.
Морозов осёкся на полуслове. Его лицо замерло в недоверчивом выражении, как будто он одновременно пытался определить, жив ли человек, и если да, то почему с таким голосом.
Мы оба уставились в сторону фигуры. Она стояла, опираясь о калитку, как будто та её держала. Измученное лицо, пыльный воротник, и в глазах… нечто среднее между удивлением и обидой.
— Я, между прочим, на собеседование, — сообщила гостья. — Но если меня тут поджарят, то работать на вас я не стану.
Морозов перевёл на меня взгляд, полный той самой эмоции, которой обычно сопровождается фраза: Вот уж действительно — не ждали.