Страница 11 из 17
Она посмотрела на нас уже спокойнее. А Никифор, гордо расправив плечи, повёл её по коридору, бросив напоследок взгляд, в котором ясно читалось: вот кто в этом доме знает, как себя вести.
Спустя пару мгновений мы с воеводой остались одни. Владимир потер переносицу и со вздохом опустился в кресло.
— Не было печали, так приперлась же эта зараза, — пробурчал он.
Я разлил по чашкам чай и осторожно устроился во втором кресле, чуть придвинулся вперёд. Стараясь не выглядеть слишком заинтересованным, хотя было любопытно.
— Что с ней не так? — спросил я вполголоса.
Морозов повернул ко мне голову, прищурился.
— Княже, вы сами подумайте, — начал он устало. — Что может быть так с человеком, который просто так из нашего леса выбрался?
Сказано это было спокойно, по делу. Но именно от этого в животе холодком и повело.
Спустя полчаса наверху послышались шаги. Уверенные, неторопливые. В гостиную вошла Вера Романовна — всё в том же костюме, но теперь он выглядел куда опрятнее. Видимо, домовой умеет исполнять свои обязанности, когда считает нужным. Особенно если решит, что гостья достойна.
Лицо у неё стало сильно посвежевшим, а все ещё влажные волосы были аккуратно заплетены в косу. Запах полыни, слава Всевышнему, исчез. Теперь в воздухе ощущался тонкий аромат мыла и, кажется, что-то вроде шалфея.
— Простите, что заставила вас ждать, — произнесла она. Голос был спокойный, но в том, как она переступила с ноги на ногу, ощущалась лёгкая неловкость.
Я опустил взгляд и сдержанно кивнул. Лапти исчезли. Их место заняли домашние тапочки, валяные из цветной шерсти — зелёной, с вкраплениями чего-то оранжевого. Честно говоря, даже не знал, что подобные бывают. Видимо, ручная работа от того же Никифора, у которого гостевой сервис на высшем уровне.
Сам я, признаться, в своей спальне вообще предпочитал ходить босиком. Но вид у девушки был собранный. Вполне по-деловому, несмотря на тапочки.
— Понимаю, что я вас смутила своим появлением… — продолжила Вера, глядя то на меня, то на воеводу. — Но так сложились обстоятельства.
— Расскажите, — коротко предложил Морозов и кивнул на свободное кресло у камина.
Девушка подошла, села аккуратно, не опираясь на спинку, как будто это была табуретка на экзамене. Ровно сложила на коленях руки.
— Я приехала пару недель назад, — начала она. — Когда нотариус со мной связался и сообщил, что деда не стало.
Я невольно сглотнул. Слишком уж знакомая завязка.
— Дед оставил мне всё, чем владел, — спокойно сказала Вера. — Признаться, поначалу я не хотела сюда приезжать.
— Конечно, — сухо кивнул Морозов, который, казалось, ни капли не удивился.
Вера чуть нахмурилась, но сдержалась. И продолжила говорить так же ровно, без лишних эмоций:
— Я хотела решить вопрос с наследством дистанционно. Отправить доверенность, оформить всё через нее. Но нотариус настаивал на личном присутствии. Сказал, что иначе всё имущество отойдёт городу.
— Такие у нас законы, — подтвердил воевода. — Если наследник не прибыл лично — значит, пренебрёг своим правом. А посему, город оставляет за собой всё, что было у усопшего. Тут, как говорится, не обижайся, если сам не пришёл.
Он говорил буднично, как будто обсуждал правила покупки хлеба в лавке, но в словах чувствовалась усталость. Видимо, таких историй он уже переслушал с десяток. И ни одна не закончилась просто.
— Это какая-то дикость, — произнесла Вера, поджав губы. Смотрела на пламя в камине, будто оно могло ей возразить. — В Империи таких законов нет.
— В Северске есть, — упрямо ответил Морозов не моргнув. — И на это у нас свои причины.
— Какие? — спросила она. Тихо, но уже с нажимом.
— Чтобы город оставался цельным, — сказал он. — И принадлежал только тем, кто снизошёл до того, чтобы лично сюда приехать. Чужие нам не нужны.
Слова прозвучали спокойно, но в них была та самая северская прямота, от которой даже чай в чашке, кажется, остывает быстрее.
Вера посмотрела на него с вызовом. Сказанное её задело, это было видно. И всё же она не стала спорить. Только выдохнула через нос и отвернулась обратно к камину. Как человек, который вдруг вспомнил, что он здесь — временно.
— Чужие пусть бегут, — продолжил Владимир, будто и не заметил, как у Веры напряглись плечи. Или заметил, но решил, что это её личная забота.
— Мы с мамой не убегали, — отчеканила она, резко и чётко. Слова прозвучали весомо.
— Неужели? — Морозов поднял бровь с почти невинным выражением. — А я вот помню, что ваша мать уехала из города под покровом ночи. И вывезла с собой дочь. При этом ваш отец даже не знал, что теряет семью.
Вера откинулась на спинку кресла. Медленно. Как человек, которому приходится напоминать себе, что надо дышать.
— Это личное дело моих родителей, — произнесла она холодно, не повышая голоса.
— Оно стало общественным, — спокойно ответил Морозов, — когда ваш отец бросился вас искать. Как он потерял покой. Сон. И со временем стал лишь тенью себя прежнего.
Говорил он это не с упрёком или с жалостью. Просто как факт, который никому не хотелось признавать, но о котором все знали.
— Это вас не касается, — бросила Вера Романовна и тут же перевела взгляд на меня. В голосе дрогнула нотка упрямства, обернувшаяся в вызов: — Князь, вам тоже интересно, почему моя мать ушла от моего батюшки?
Я спокойно посмотрел на неё и медленно покачал головой.
— Мне больше интересно, как вы оказались в лесу, — ответил я. — И ещё… откуда у вас эти лапти.
— Лапти? — переспросила она, и уголки губ чуть дрогнули. То ли усмешка, то ли защита. — Вы, князь, похоже, к деталям неравнодушны.
— Только к странным, — пожал я плечами. — А в нашем деле странности — первый признак, что с человеком стоит поговорить подольше.
Она тихо хмыкнула, явно обдумывая, надо ли продолжать. Но уже выглядела спокойнее. Как будто разговор про обувь куда безопаснее, чем про то, как разваливаются семьи.
— Я бы прикупил себе такие, — задумчиво протянул я, глядя на её валяные тапки. — Чтобы быть самым модным князем в Северске.
Вера посмотрела на меня, и в её взгляде впервые не было ни настороженности, ни холода. Только лёгкое удивление, за которым почти сразу появилась искренняя улыбка.
— Знаете, — сказала она, чуть склонив голову, — вы мне подходите как работодатель.
Помолчала секунду и добавила:
— Я даже отдам вам эти лапти, если примете меня на должность.
Я хмыкнул, не скрывая улыбки. Торговля пошла интересная. Особенно если учесть, что речь идёт о человеке, который пришёл из леса, в лаптях, и сразу начал с переговоров.
— Князь спросил про лес.— напомнил Владимир, глядя на Веру поверх чашки, будто этот вопрос всё ещё висел в воздухе, как ядовитая пыльца. — Как вы туда попали?
— Всё началось, когда я приехала, чтобы вступить в наследство, — спокойно заговорила она. — Нотариус заявил, что получить его я могу только через полгода. И не от дня смерти деда, а с момента, как прибыла в Северск.
— Верно, — кивнул Морозов. — Совет принял такое решение, чтобы оградить город от тех, кто надеется урвать и сбежать. Хочешь получить — живи Полгода. Без поблажек.
— И вам такие условия выставили? — тихо спросила Вера, повернувшись ко мне.
Я чуть пожал плечами.
— Как бы это странно ни звучало… но вроде как тоже.
— Вроде — на огороде, — привычно буркнул Морозов, словно это была его любимая присказка. А потом перевёл взгляд обратно на Веру и спросил: