Страница 91 из 115
И я хочу сказать: «Да, я твоя». Я хочу быть твоей. Но всё, что я могу, — это стонать и задыхаться, пока я дрожу и борюсь с желанием упасть в обморок.
Обе его руки впиваются в округлую плоть моей задницы, ещё крепче прижимая меня к его ищущему языку, и я снова кончаю. В моих глазах вспыхивают огни, ослепляя меня, пока я дрожу и пытаюсь удержать своё тело.
Эти ощущения не похожи ни на что из того, что я когда-либо себе представляла. Ни один мужчина никогда не целовал меня. Я никогда не испытывала оргазм, кроме как от собственных рук, и ничего подобного этому. То, что я делала с собой до сегодняшнего дня, было лишь прелюдией к оргазмам, а Гарретт за считаные минуты вывел меня в высшую лигу.
Я вспоминаю «разговор», который состоялся у меня с мамой. Она прошептала это, сидя на краю моей кровати, в тот день, когда у меня начались месячные в тринадцать лет. Всё было тихо и стыдливо.
С Гарретом я чувствую, что впервые могу позволить себе расслабиться. Мой опыт в романтических отношениях ограничен, но обычные неуклюжие, торопливые моменты из моего прошлого даже близко не похожи на это.
Гарретт за несколько дней пробудил во мне такое желание, что внутри меня что-то дикое вырвалось наружу. Может быть, дело в том, что я здесь, а может быть, в том, как он смотрел на меня, словно я была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.
Или, может быть, я просто надышалась здесь воздухом. Я знаю только, что никогда не чувствовала ничего подобного и не хочу, чтобы это заканчивалось.
Ещё один оргазм, и я больше не могу сдерживаться. Моё тело падает на одеяло, и я тяжело дышу, пытаясь сохранить связь с реальностью. Я пытаюсь вспомнить ту практичную, собранную девушку, которой я была до того, как приехала на ранчо Биг Скай и с головой погрузилась в голубые глаза сексуального ковбоя.
— Пожалуйста, — с трудом выговариваю я. — Мне нужно дышать.
Это правда. У меня на груди ремень; я почти задыхаюсь. Я не могу вдохнуть кислород в свои горящие лёгкие.
Теперь он медленно вылизывает меня. Успокаивает своим ртом, пока я тяжело дышу и делаю глубокий вдох, а моё возбуждение уносится ветром и туманом от ручья.
Когда я прихожу в себя, на мгновение удовольствие сменяется тревогой.
Какого черта я делаю?
Я здесь, с этим мужчиной, которого едва знаю, и чувствую то, что подвергает риску моё сердце. Моя жизнь не здесь, она там, в Нью-Йорке, с моей работой и всеми теми местами, куда она меня приведёт.
Я отгоняю беспокойство, не желая портить то, что происходит, но в глубине души меня терзают сомнения по поводу моего решения с головой окунуться в отношения с мужчиной, с которым у меня нет ничего общего. Руки Гаррета опускают меня на одеяло. Его массивное тело нависает надо мной, и я тянусь вверх, чтобы почувствовать твёрдые мышцы его груди, когда он смотрит вниз.
Его губы накрывают мои, и я отвечаю на его поцелуй, ощущая удовольствие, которое он мне только что подарил. Я хочу запомнить этот момент навсегда.
— Я хочу большего. Я вздыхаю во время нашего поцелуя.
Его губы отвечают, его язык обвивается вокруг моего; затем он убирает губы, и его лицо оказывается в тени от солнца.
— Я тоже. Я хочу гораздо большего, но не здесь. Ты доставила мне больше удовольствия, чем я когда-либо испытывал. На данный момент мне этого достаточно. Зная, что я смог заставить тебя выкрикнуть моё имя, ты заставила меня кончить в штаны, милая кобылка. Я не делал этого с восьмого класса.
Я не могу сдержать смех. «Большой, крепкий ковбой теряет самообладание».
— Угу. Привыкай. Ты обвязала меня лассо, но не заблуждайся, я главный. Его слова звучат ровно и глубоко, и от них у меня по телу бегут мурашки.
Я всегда была независимой. Девушкой, которая может позаботиться о себе и о своём деле. Я никогда не думала, что буду дрожать от чувств перед мужчиной, который говорит мне, что он главный... но, боже, когда Гарретт так говорит, я верю, что могла бы встать на колени у его ног и каким-то образом чувствовать себя довольной. Как будто я для него драгоценна, а не ниже его.
Его губы снова прижимаются к моим, язык раздвигает мои губы, и я поднимаю руки и обнимаю его за шею, пальцами зарываясь в его волосы.
Словно я кукла, он поднимает меня и прижимает к себе, переворачивая нас так, что он оказывается подо мной, а моя открытая киска трётся о ткань поверх этой невероятной эрекции, и наши взгляды встречаются.
Его руки накрывают мою грудь, перекатывая мои твёрдые соски между большим и указательным пальцами, а я опускаю руки и провожу ладонями по рельефным квадратам его грудных мышц.
Покачивая меня взад-вперед на своих бедрах, я чувствую его толстую длину, и мое лоно сжимается.
— Боже. Я откидываю голову назад и смотрю в небо, чувствуя, как нарастает удовольствие
Он опускает одну руку, проводя кончиками пальцев вниз от моей груди, по рёбрам и по центру спины, останавливаясь чуть выше моей задницы. Он прижимается и отстраняется, двигая нашими бёдрами, прижимая меня к себе.
— Вот так. Ты понимаешь, какая ты красивая? — Из его груди вырывается рык. — Я хочу снова увидеть, как ты кончаешь. Я мог бы смотреть на тебя вечно.
Он играет с моим соском, а я опускаю глаза и вижу, что он смотрит на меня с таким вожделением.
— Мэри Бет. Он рычит моё имя, и волны блаженства пронзают меня.
Я чувствую, как звёзды выстраиваются в ряд, когда я снова распадаюсь на тысячу осколков; вульгарные слова вырываются из меня вместе с его именем, снова и снова.
Моя промежность сжимается снова и снова, пульсируя в момент кульминации, когда я падаю на него, чувствуя, как наши груди вздымаются в такт дыханию.
— Такая хорошая девочка, — стонет он мне в ухо.
Я снова потрясена своей реакцией на его слова, ощущением безопасности, уверенности. Ощущением любви.
Его руки скользят вверх и вниз по моей спине, а мои руки останавливаются на его щетинистой челюсти, ощущая под пальцами твёрдые мышцы.
Я теряюсь в тумане эйфории, и меня внезапно охватывает чувство усталости. Моё дыхание замедляется, когда руки Гаррета нежно ласкают мою тёплую кожу под солнцем, а он шепчет мне на ухо чудесные, банальные ковбойские словечки.
Шестая глава
Гаррет
— Филли. Я нежно глажу её по плечу, затем целую в щёку.
Она тихо вздыхает и прижимается ко мне. Солнце садится. С тех пор как мы уехали с ранчо, моя одержимость только усилилась. Мой член пульсирует в джинсах, пульс всё ещё учащён.
Я попробовал её на вкус и знаю всем сердцем, что она моя, даже если мне придётся немного поуговаривать её, чтобы она согласилась.
Желание, которое я испытал, когда впервые увидел её, — это сущий пустяк по сравнению с горой желания, которая сейчас бурлит во мне. Теперь это ненасытное чудовище, и я никогда не смогу забыть её вкус. Никогда не смогу утолить свою похоть.
Ветер усиливается, и над нами поднимается туман с реки. Её кожа покрывается мурашками, когда я провожу рукой вверх и вниз по её руке. То, что она уснула у меня на руках, было почти так же волшебно, как и то, как она кончала. Я перевернул нас так, чтобы она лежала на боку, а моё тело прижималось к её спине. Мои руки касались всех мест, до которых я мог дотянуться, пока её дыхание замедлялось.