Страница 46 из 85
— Почему?
Он снял рубашку с вешалки.
— Потому что она серая и непривлекательная.
— Это некрасиво, — пожурила я. Теперь я стояла внутри его гардеробной, облокотившись на центральный остров, и с любопытством наблюдала за ним.
— Я бы тоже взбесился, если бы мне пришлось трахать всю жизнь женщину, к которой я не испытываю влечения.
— Хочешь, я пойду с тобой? Может, прогулка мне пойдёт на пользу.
— Нет нужды.
— Мне бы не помешал свежий воздух.
— В бальном зале отеля среди сотни людей ты его не получишь.
— Ты не хочешь, чтобы я пошла?
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — рявкнул он, резко обернувшись. В его глазах вспыхнуло пламя. — Ты уже начинаешь соскальзывать с этой сделки, и я устал от того, что меня наебывают.
Я шагнула вперёд, сокращая расстояние между нами, и прижала ладонь к его щеке. Его взгляд сузился в щёлки. Наши сердца колотились, сталкиваясь друг с другом.
— Я не убегу, — прошептала я.
— Знаю. — Его челюсть дёрнулась.
— Откуда знаешь?
— Потому что я бегаю, блядь, быстрее, Джиа, — сухо ответил он. — Я поймаю тебя, и ты пожалеешь.
— Не раньше, чем наш контракт закончится, — я проигнорировала угрозу, замечая, как его ноздри раздуваются, а челюсть ходит ходуном. — Я выполню свои обязанности перед тобой.
— Очень великодушно с твоей стороны.
— Пойду что-нибудь надену, — улыбнулась я.
Он схватил меня за запястье, дёрнув обратно в свою орбиту.
— Ты никуда не пойдёшь, если не со мной.
— Что, прости? — дыхание застряло у меня в лёгких.
— Ты слышала. — Он встал, возвышаясь надо мной, и мне пришлось бороться с инстинктом сжаться и отступить. — Я вылизывал тебя, доводил пальцами до беспамятства и подарил тебе сто тридцать два оргазма.
Сто сорок, если быть точной. И это я-то думала, что он гений математики.
— И к чему ты ведёшь?
— Ты меня используешь, и мне это надоело. Хочешь играть в жену — мы трахаемся. Иначе можешь оставаться здесь, и мы продолжим нашу игру в кошки-мышки, когда у меня будет лучшее настроение.
Моя челюсть отвисла.
— Ты хочешь сказать, что если я хочу пойти с тобой, то должна трахнуть тебя прямо сейчас?
Он ласково провёл большим пальцем по моей брови.
— Не обязательно прямо сейчас. Время и место выберу я. Но это будет в течение двенадцати часов.
— Да пошёл ты, — выплюнула я.
— Вот, наконец-то до неё дошло.
И всё же я не ушла. Не сказала «нет». Не стала спорить. В глубине души я этого хотела. Знала, что это неизбежно. И мне нравилось, как он вытаскивал меня из зоны комфорта. Как лепил из меня дерзкую, бесстрашную женщину. Ту, что держала у его горла нож и переигрывала мафиози. Он затащил меня в свою Страну чудес, в ситуацию «плыви или тони, и я плыла.
— Рад, что мы на одной волне, — Тейт воспринял моё молчание как согласие, повернувшись ко мне спиной. — Одевайся. Что-нибудь с лёгким доступом, разумеется.
— Л-лёгким доступом?
— Без колгот, — пояснил он. — Если только тебе не всё равно, что я их порву.
Я уже была на полпути к двери, когда он спросил:
— Ах да, Джиа?
— Да? — я обернулась, он всё ещё стоял ко мне спиной.
— Надень что-то скромное. Если только не хочешь, чтобы твоё платье испачкалось чужой кровью.
ГЛАВА 26
ДЖИА
Золотое платье Mikado, в которое я завернулась, имело одну-единственную цель — выбесить Тейта.
План сработал даже лучше, чем я ожидала. Стоило мне сесть в лимузин, его взгляд испепелил меня дотла.
— Что, блядь, это такое? — потребовал он.
— Твоё сладкое падение? — я надула губы, изобразив самый ангельский взгляд.
— Я же сказал, что залью кровью твоих поклонников любое неприличное платье, которое ты наденешь.
— А я говорю, что золото и бордовый прекрасно сочетаются. Смотри, я даже Лубутены надела. — Я вздернула ногу, демонстрируя красный каблук. — К тому же оно в пол, ниже щиколоток. — Я опустилась на кремовое кожаное сиденье.
— Справедливости ради, корсет без бретелек едва прикрывает твои соски, — отозвался он, копируя мой английский акцент. — Твои сиськи подпрыгивают каждый раз, когда ты дышишь.
Я крепко сжала губы, пытаясь не расхохотаться.
— Даже не думай смеяться. — Он наставил на меня палец. — В этой тряпке твои сиськи будут плясать, и мне придётся убить всех вокруг.
— Только когда я сажусь. Корсет немного задирается. Впрочем, мы же одни. — Я обвела рукой салон. Айвен сидел впереди, спиной к нам. Перегородка была открыта, но это можно было исправить.
— Недолго. — Тейт откинулся назад, раскинув ноги, и потянулся к коробке с сигарами. — Забираем Роу и эту…
— Эту зовут Кэл, и она моя подруга, между прочим. — Я сморщила нос. — При чём они вообще к Ферранте?
— Роу отвечает за кейтеринг.
— А я и не знала, что он этим занимается.
— Он тоже не знал. Но потом подвернулась сделка на два миллиона наличкой — и его график чудесным образом освободился.
Ну да, друзья у меня явно не из моей налоговой категории.
— Поднимись и переоденься. — Тейт откусил край сигары. — Мне не нравится это платье.
— Всё в порядке, дорогой. Ты же его не носишь. — Я покровительственно похлопала его по щеке. — У тебя с твоими щиколотками оно бы вообще не вышло.
Он провёл языком по верхним зубам, злобно и хитро щурясь, разглядывая меня.
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал. Тьерри. — Он щёлкнул пальцами. — Поехали.
— Тьерри приехал из Лондона? — я оживилась, поворачиваясь к водителю.
Из-за длины машины он не мог поймать мой взгляд в зеркало заднего вида, поэтому просто поднял руку в приветствии.
— Как поживаете, Джиа?
— Отлично. А как вы с Анетт?
Лимузин влился в плотный манхэттенский поток, двигаясь со скоростью улитки.
— Лучше, чем когда-либо. Ей на прошлой неделе сделали операцию на бедре, уже восстанавливается. Жаль слышать про вашу мать .
— Да-да-да, — перебил Тейт, затянувшись сигарой и выдохнув мерзкое облако дыма в наше пространство. — Никому на самом деле не интересно. Она просто вежливость проявляет.
Тишина накрыла салон. Мы сидели в противоположных углах заднего сиденья. Я смотрела в окно, размышляя, не возьмёт ли он меня прямо здесь, при Тьерри, с открытой перегородкой — только чтобы унизить. Ему бы даже не пришлось применять силу.
Где-то глубоко внутри я знала — я позволю.
Где-то глубоко внутри я знала — рядом с Тейтом я превращаюсь в совсем другого человека. Он вытаскивал наружу самые тёмные, самые порочные стороны меня.
И мне это нравилось. Всё. Даже ядовитость.
С каждой секундой по пути к дому Кэл и Роу на Пятой авеню узел в моём животе затягивался сильнее, давя на грудину.
Мы остановились у их дома, и тут я заметила, что Тейт держит телефон у окна, с включённой камерой, направленной на себя.
— Хочешь, я позвоню Кэл и скажу, что…
— Мы поднимемся, — оборвал он меня.
— Зачем?
— За нами следят.
Мне не нужно было спрашивать, кто именно. Я пригнулась, пытаясь уловить его взглядом машину, но под нужным углом не видела.
— И ты хочешь, чтобы мы пошли наверх, рискуя друзьями? Их дочерью? — изумилась я.
— В подполье есть правила. Определённые кодексы. — Он сжал мой локоть. Его холодные пустые глаза вонзились в меня, как металлический нож. — Они не тронут невинную семью. Касабланкас нас прикроют, но мы их не подвергнем риску.