Прекрасный Дьявол

У меня пересохло во рту.

Тейт сделал это?

Я была в ужасе, конечно. Но в то же время… чувствовала себя каким-то образом утешенной.

Меня пугало, что меня тянуло к этой его стороне. К той, которая жаждала меня, как смертельного, но притягательного наркотика. В конце концов, что такое одержимость, если не злая сестра любви?

Не влюбляйся в него, Джиа. Он никогда не полюбит тебя в ответ.

Тейт был способен только на искажённое и извращённое. На отношения, где он имел полный контроль.

— Пожалуйста, не сообщайте о нём, — выдавила я сквозь слёзы. Я была слишком отчаянна, чтобы думать о гордости. — Я прослежу, чтобы он больше не угрожал вам. Вы никогда больше о нём не услышите. Пожалуйста, он всё, что у меня есть.

Эти слова сорвались с меня, как сумка у нищего, вырванная из рук. Я прекрасно понимала — сначала я не сдала собственного мужа за убийство, а теперь прикрываю его за очередное преступление.

Доктор Штульц сжал челюсть, потом кивнул, не говоря ни слова.

Я бросилась к нему в объятия, уткнувшись лицом в белый халат, пахнущий изопропилом и антисептиком.

Он мягко похлопал меня по спине.

— Я знаю, он хотел как лучше. И знаю, что у тебя никого больше нет. — Его грудь опала. — У меня есть дочь твоего возраста. Она живёт неподалёку. Я убит твоим горем, дитя моё.

Мы простояли в лестничном пролёте несколько минут — я плакала, он утешал, — прежде чем я открыла дверь и вышла в главный холл больницы.

Тейт ждал меня у ресепшена, его хищный взгляд был прикован к двери, из которой я вышла.

Он молча присоединился ко мне, давая пространство, в котором я так нуждалась, пока мы шли к машине.

Когда нас встретили Энцо и Филиппо, он толкнул их плечом, оттесняя в сторону.

— Отдыхайте сегодня, — приказал он. — Я сам присмотрю за ней.

ГЛАВА 24

ТЕЙТ

Я болел от жажды.

Она пожирала меня, как холера, разрастаясь изнутри, захватывая тело.

Снаружи же я оставался символом успеха и равнодушия.

Работал. Тренировался. Посещал встречи. Считал плитки, драгоценные камни и решал уравнения, как обычно.

Но ничего не было нормальным.

Джиа чувствовала себя плохо. Я видел это, даже с моей нулевой способностью к эмпатии.

Она не выходила из комнаты четыре дня, кроме как на короткую пробежку на кухню. Не навещала мать в больнице. Не ездила на работу.

Она чахла.

А проблема была в том, что у меня уровень эмоционального интеллекта как у чёртовой сумки Birkin. Я не мог ей помочь, даже если бы попытался.

Я мерил шагами пространство перед её комнатой, как пантера в клетке, ломая голову, пытаясь понять, как её развеселить.

Она была глупой, беспечной и полностью проваливалась в исполнении нашего контракта. Я хотел подать на неё в суд за нарушение каждого его пункта. Это было моё время с ней, мой, чёрт возьми, заслуженный приоритет, а она тратила его впустую, становясь трудной и невозможной.

Наш брак был самой худшей сделкой, которую я когда-либо заключал за всю карьеру.

На четвёртый день я позвонил Калле и Дилан. Они примчались к ней с капкейками и сладким чаем — чёрт, рафинированные углеводы, сам мог до этого додуматься, — и провели у неё в комнате три часа.

— Она скорбит, — Калла утерла розовые от слёз глаза, тихо прикрывая за собой дверь. — Тебе нужно дать ей время.

— У меня закончился этот ингредиент, вместе с моим чёртовым терпением, — оскалился я.

Как только её мать умрёт, Джиа уйдёт. Мне нужно было найти новые рычаги давления.

Нет, тебе нужно перестать принуждать людей к покорности.

Легко сказать. Сила была единственным оружием, которое я умел использовать в любых отношениях.

— Хм, — Калла постучала пальцем по губам. — Звучит как твоя проблема.

— Это проблема Джии больше, чем моя. Я похороню её в судах за нарушение контракта, если она не возьмётся за ум.

— Ладно, во-первых? Великолепный способ завоевать женщину, — Дилан сложила пальцы в пистолет, прицелившись в меня с подмигиванием. — Продолжай в том же духе, Ромео. Ты на правильном пути.

Как Райлэнд женился на этой женщине? Я знал бородавки, которые были милее её.

— Я не пытаюсь заставить её влюбиться.

Дилан скорчила озабоченную мину:

— Интересно, сам ты в это веришь? Ты позволил ей купить частный самолёт и, на минуточку, целый остров.

— Она сделала это без моего ведома.

— Ага, — хмыкнула Дилан. — И твоё наказание за это — два оргазма.

Господи, женщины обсуждали всё. Я никогда не приму этот двойной стандарт, где мужчины не могут делиться деталями своей сексуальной жизни.

— Что она говорит? — вернул я Дилан к теме. Это было похоже на то, как пасти кошек.

— Почти ничего, — Дилан сморщила нос. — Думаю, ей просто нужно поднять настроение.

— Да ну? — процедил я. — Спасибо, Шерлок.

— Вот он, твой шарм снова, — Дилан широко улыбнулась, опершись щекой о руки и мечтательно захлопав ресницами. — Убавь обороты, а то у Джии появится конкуренция. Мы все будем бороться за твою любовь.

— А как Райлэнд поднимает тебе настроение?

Дилан прищурилась, обдумывая.

— Обычно? Анальный секс.

Не особо полезно, учитывая, что я ещё даже не трахал свою жену.

— А у тебя? — я повернулся к Калле.

Она прикусила губу.

— Куриные наггетсы в мёдовой глазури. Но думаю, Джиа скорее любит морепродукты.

Я покачал головой. Они были абсолютно бесполезны.

— Убирайтесь.

Как бы мне ни хотелось отругать свою бывшую ассистентку за то, что она меня подвела, сейчас был тот случай, когда стоило действовать мягче. Джии нужно было что-то, что поднимет ей настроение. Я потерял родителей ещё до того, как понял, что значит их иметь, поэтому её боль была мне чужда.

Я полез в интернет. Нашёл кучу идиотских советов, но пара из них натолкнула на мысль.

В три часа ночи я поехал в складское помещение на окраине города, где Джиа хранила вещи своей матери. Всю ночь перебирал коробки с бесполезным хламом, пока не нашёл то, что искал.

К десяти тридцати утра всё было готово. Я постучал в дверь Джии. Ответа не было.

— Джиа, — я облокотился на дверной косяк, сдерживая желание выбить её. — Есть кое-что, что тебе нужно увидеть.

— Я уже всё видела, — раздался её всхлип изнутри. — И слышала, что сказала Дилан. Но тебе, сэр, не светит никаких задних дел с твоим размером.

Уголок моих губ дёрнулся в ухмылке. Не всё так плохо, если она умудрялась шутить про анал.

— Ты примешь меня везде, Apricity. Всему своё время. А теперь открой дверь.

— Я ещё не закончила хандрить.

— Больше никто не придёт тебя спасать, — хрипло выдавил я. — Либо я, либо никто.

— Тогда я выбираю никто.

Практикуй эмпатию, отчитывал меня в голове доктор Патель. Работай над ней, как над мышцей, которую нужно развивать.

— Вали нахрен.

Упс.

— Раз уж так вежливо попросила… — её голос потянулся, сладкий, как персик. — Нет.

— Вон, Джиа.

— Нет.

Пора было пустить в ход тяжёлую артиллерию. Наверное, с этого и надо было начать. Я был ужасен в этом деле. Но у меня вообще не было опыта.

— Я привёз макароны из Парижа, — сказал я.

— У меня аллергия на миндаль.

— Аранчини из Сицилии.

— Я не ем жареное в будни.

— Пышный йоркширский пудинг. Ещё тёплый, — мой кулак так сильно вдавился в стену, что пошла крошка. — Я знаю, это твоё любимое.

Пауза. Колебание. Тиканье часов.

— С подливкой и сливочным чесночным пюре? — всхлипнула она. — И… и… воскресным ростбифом?