Прекрасный Дьявол

– Тейт! – позвала я.

Тишина.

Я ударила кулаком в древнее дерево. – Тейт!

Ничего.

И я поняла: это было заявление.

Его способ сказать мне, что я могу получить оргазмы и личных шеф-поваров, роскошь его жизни, его искусный язык, его твёрдый член.

Но никогда, никогда я не получу его сердце.

***

Вопрос, на который Тейт так и не ответил — что случилось с телом в тайной комнате, — разрешился довольно быстро.

Через десять часов после того, как я застала Тейта, склонившегося над ним в Хэмптонсе, тело Нолана Даффи всплыло в озере Мичиган, из всех мест именно там. Вздутый и покрытый пятнами, но опознаваемый. В шесть вечера в новостях предположили: неудачная сделка мафии.

На лбу Даффи был пришит чёрный шип, а на щеке ножом вырезаны слова.

Двое повержены.

Остался ещё один.

ГЛАВА 21

ДЖИА

— Спасибо, что пришёл. — Я натянуто улыбнулась, сидя напротив худшего сотрудника GS Properties на сегодняшний день, Кевина.

Кевин кивнул, дёрнув подбородком, его нога подпрыгивала с бешеной скоростью. Глаза красные, каштановые лохматые волосы в беспорядке. Ему было лет двадцать с небольшим, но выглядел он не старше восемнадцати. Единственным оправданием того, что я вызвала его сюда и намеревалась уволить, было то, что я узнала — он живёт с мамой на Аппер-Вест-Сайд. У него не было семьи, которую нужно кормить, и не было счетов, которые требовалось оплачивать.

— Ну, вообще-то, у меня не было выбора, — Кевин почесал неухоженную щетину, изучающе глядя на меня. — Я знаю, зачем здесь. Ты увольняешь меня к чертям.

— На самом деле это решение руководства, не моё.

— Какая разница? — выплюнул он. — Разве меня всё равно не вышвыривают из компании или что?

— Ваш трудовой договор всё равно расторгается, — осторожно произнесла я. Боже, это было ещё более неловко, чем та поездка домой в Манхэттен с Тейтом из Хэмптонса. — Но я договорилась, чтобы условия были более выгодными.

Я позволила себе немного подправить процедуру увольнения, ведь именно я была назначена тем человеком, который должен проводить такие беседы. Если у Тейта возникнут претензии — пусть увольняет меня. Я подам в суд за незаконное увольнение и найму лучших юристов города. В конце концов, теперь я была женой миллиардера.

— Эм, можно по-человечески? — Кевин моргнул медленно.

— Мы предоставим вам щедрое выходное пособие в размере двадцати тысяч долларов, а также выплатим зарплату ещё за две недели.

— А. — Его глаза остались такими же тусклыми. — Спасибо, наверное.

Кевин явно вёл себя так, будто эта работа его вовсе не интересовала. Прогуливал чаще, чем приходил, опаздывал и редко сосредотачивался.

Мои брови сдвинулись в хмурую складку.

— Вы ожидали чего-то другого? Может, есть что-то, что облегчило бы для вас этот процесс?

Кевин провёл языком по зубам.

— Это довольно стыдно, но на самом деле у мамы сейчас тяжёлый период. Папа ушёл к другой женщине. — Он прикусил нижнюю губу. — Чёрт, не верю, что рассказываю это постороннему. — Он покачал головой и усмехнулся безрадостно. — Эта женщина была моей бывшей няней. И у родителей не было брачного договора, так что мама, которая сидела дома со мной, оказалась ни с чем. Так как я уже не несовершеннолетний… — Он замялся. — В общем, у неё началась сильная депрессия. Она не удержалась на той паршивой работе, что нашла. Я решил вернуться домой и ухаживаю за ней. В последнее время казалось, что она на грани чего-то плохого. Ну, типа самоубийства. Я постоянно слежу за ней и пытаюсь сохранить эту работу. Почти не сплю. Питаюсь в основном всяким мусором, потому что времени нет. Просто… — Он провёл ладонями по лицу, падая вперёд, локти на коленях. — Я устал всё это тащить. Когда впервые получил работу в GS Properties, думал, что сорвал джекпот. Хотел подняться до руководящей должности. И я ненавижу своего отца за то, что он поставил меня в такое положение. Кажется, будто я зря пахал в Эмори.

Я протянула руку и положила её на его, через стол, понимая, что это против правил, но мне было плевать.

— Мне жаль. Я не знала.

— Я хорошо начинал здесь, — Кевин вжал основания ладоней в глазницы. — Освоился на работе. Начальник мной был доволен. Но потом отец бросил маму — и всё рухнуло. Я не могу просто оставить её. Я единственный сын, понимаете? И чёрт возьми, ненавижу отца за то, что он сделал. Он думает, будто святой, что подождал, пока я стану взрослым. Но это всё равно сломало мне жизнь. Я стал раздражительным, озлобленным и… не знаю. Конченым. Мне кажется, я в полной жопе.

GS Properties была огромной корпорацией. Мы могли себе позволить оплачивать сотрудникам терапию — или хотя бы выдавать талоны тем, кому это нужно. Предоставлять больше поддержки тем, кто борется с трудностями. Обеспечить более лёгкий доступ к отгулу в особых случаях. Я работала в HR не так уж долго, но уже успела понять, что Тейт правил здесь железной рукой и лишал людей базовых прав в обмен на строчку в резюме.

Долгие неоплачиваемые переработки. Жалкие выходные. Драконовские контракты.

Моя челюсть напряглась, ноздри раздулись. История Кевина ударила по больному: я переживала почти то же самое. Каждый день ходила в больницу к маме и смотрела, как она всё дальше ускользает от меня, словно шарик, улетающий к солнцу.

— Знаешь что? — Я резко выдохнула и поднялась. — Ты не уволен. Наоборот, у меня для тебя есть работа.

Кевин поднялся, неуверенно почесав голову.

— Ты имеешь в виду… здесь?

— Да, — бодро сказала я. — Мы собираемся создать профсоюз. И мне нужно, чтобы ты помог составить опрос для сотрудников и разослал его по всей компании — всем двенадцати тысячам работников.

— С-создать профсоюз? — пробормотал он, его глаза расширились от паники.

— Создать профсоюз, Кевин. — Я кивнула решительно. — Мы ведь заслужили его, как думаешь?

***

Позднее в тот же день, после прочтения безумного количества статей в интернете о процессе, я работала над четырёхстраничным опросом для всех сотрудников GS Properties и её дочерних компаний в здании.

Чтобы создать профсоюз, мне нужно было собрать подписи большинства работников — задача не из лёгких для компании с более чем двенадцатью тысячами сотрудников. Но я была уверена, что смогу это сделать. Это помогло бы таким, как Кевин, — впрочем, всем. И я вовсе не возражала против того, что люди перестанут считать меня Злой Ведьмой Запада. Если бы они увидели, что я всё ещё одна из них, что я борюсь за справедливость и добро, они бы поняли — я та же Джиа.

Я печатала разные вопросы — «Что бы вы изменили в компании?», «Сколько примерно часов переработки у вас в неделю?» — когда краем глаза заметила, как открылись двери лифта и из него вышел Тейт.

Поспешно захлопнув ноутбук, я случайно разлила ледяной кофе на платье и пискнула.

Чёрт. Я забыла подняться к нему наверх для нашего ежедневного «сеанса».

С тех пор как мы вернулись из Хэмптонса, прошло два дня.

Мы с мужем, казалось, вошли в привычный ритм: в какой-то момент рабочего дня он вызывал меня к себе в кабинет, задирал мне юбку, пока я упиралась предплечьями в его стол, и доводил меня до оргазма сзади, стоя на коленях. Он заставлял меня кончать так сильно, что я начала носить на работу запасное бельё. В конце он всегда отпускал меня с лёгким небрежным шлепком по заднице.

Дома мы ужинали в тишине. Он не спрашивал ни о маме, ни о моём дне, ни о том, справляются ли назначенные им телохранители — Энцо и Филиппо — со своей работой.