Страница 5 из 55
Он попытался отползти от Анюты, но сноровистая бабка ухватила его за шиворот, встряхнула и толкнула на спину.
— Лежи, щавлик, и не рыпайся! Я афганскую войну прошла медичкой. Не одного солдата вытащила с того света, а уж с хлипким переломом справлюсь. — Она бросилась к ближайшему стражнику, дернула его за пояс, на котором висел меч в ножнах. — Эту штуку дай мне.
— Господин, — стражник выхватил меч, сунул бабке под нос и заверещал: — Убирайся, ведьма!
— Ты, молодец, с орудием поосторожнее будь, вдруг порежешься.
Аня взялась двумя пальцами за лезвие и отодвинула его от себя. Она даже испугаться не успела. Да и чего бояться во сне? Наоборот, суета вокруг нее развлекала безмерно, будет что Петьке рассказать. Вот внучок посмеется.
— Отдай ей ножны, — приказал жрец, хотя тоже отскочил подальше от Анюты.
Цветом кожи он сравнялся с одеждой, завращал перепуганными черными глазами, заозирался, а бутылка на цепочке в его руках начала вращаться как бешеная, окутывая дымом и жреца, и Анюту.
Баба Аня схватила ножны и кинулась обратно к пареньку.
— Не трогайте! — закричал он, испуганно выставив перед собой руки.
— Ах ты, чертёнок недоделанный! Думаешь, я тебя обижу, что ли? И куда ж ты лез, окаянный? Не видишь, лестница старая, гнилая! Осторожно надо. Тоже мне герой выискался! — приговаривала она, приматывая ремнем к ноге парня ножны стражника.
А позади нее волновалась толпа. Аня слышала возмущенные вопли: в которых сквозили нотки страха, и не понимала, почему ее действия вызвали такую реакцию. Наконец она закончила с перевязкой и рявкнула на приятелей парня:
— Эй, пацаны, тащите другана в больницу.
Те, стараясь на нее не смотреть, бросились к пареньку. Крепыш взвалил его на спину и побежал в сторону, зрители мгновенно расступились, давая проход.
— Ведьма! — взвизгнул кто-то.
— Она же прошла через кипящее масло, — возразил кто-то. — Значит не ведьма, а богиня.
— Почему тогда Герох упал с лестницы?
— Споткнулся?
Вдруг в нее полетел камень. Потом еще один. Боль пронзила плечо, и тут баба Аня поняла: никакой это не сон. Она уже мечтала проснуться, но это почему-то никак не получалось, тогда крикнула:
— Я не ведьма!
— Великая, сюда, — засуетился жрец, — показывая на подъехавшую повозку.
Соблюдая расстояние, Аню окружили стражники и, закрывая ее щитами от разъяренных людей, повели к экипажу. Проклятия неслись вслед. От каждого слова, которое падало на голову больнее камня, баба Аня сжималась и вздрагивала.
— Что я им сделала? — бормотала она, торопясь за стражниками. — Сами хозяева дерьмовые, ступеньки гнилые, чем я виновата?
— Народ боится вас, Великая. Но вы прошли сквозь кипящее масло, значит не ведьма.
— Так это масло было? Вот мерзость какая! Я хочу помыться, вся скользкая как лягушка.
Но жрец уже бежал к другому экипажу, даже не подав Анюте руку.
Она пожала плечами, кинула такой убийственный взгляд на стражника, стоявшего рядом, что тот испуганно подпрыгнул, хрюкнул молодым поросеночком и сбросил ступеньки. Кряхтя, то и дело теряя одеяло и проклиная жадного короля, не подавшего ей нормальную машину с водителем, бабка забралась в карету.
Она села ровнее, поправила сползшее одеяло, и тут снова взгляд упал на руки. Они просто сияли молодостью и белизной. Ни сеточки морщин, ни истонченной кожи. Бабушка дернула на окне штору, поднесла кисти к свету и остолбенела.