Страница 6 из 80
Габби изо всех сил пыталась прочесть что-нибудь на его лице. Чтобы лицо ничего не выражало — такого она еще не видела! Только когда он улыбался, у него оживали глаза. Темные зелено-серые глаза Эрскина Дьюленда напоминали ей океан, когда он бывает гладкий как стекло.
Мистер Дьюленд больше не сказал ей ни слова. Он подошел к стюарду и о чем-то заговорил с ним.
Габби присела на корточки рядом с девочкой.
— Феба, я боюсь, что твоя новая мама не получила послание и не знает, что мы уже в Лондоне. Но я буду очень рада, если ты поедешь со мной. Ты согласна?
Девочка кивнула. Она готова была расплакаться.
— Ты будешь со мной, пока мы не найдем твою маму, — пообещал Габби, ласково ее обнимая. — Я не оставлю тебя одну, карамелька моя сладкая!
Желтые, как лютики, кудряшки коснулись ее плеча. Затем Феба выпрямилась.
— Моя няня говорила, что английские женщины никогда не показывают своих чувств, — сказала она, сдерживая слезы.
— Мне ничего не известно об этом, — удивилась Габби. — Я немножко боюсь встречи с Питером. И уже тоскую по Кази-Рао. Мне ужасно недостает моего старого друга. Я бы чувствовала себя намного увереннее, если б он был рядом со мной, как и ты.
Феба, преисполненная собственной значимости, взяла Габби за руку.
— Не беспокойтесь. Я не оставлю вас одну. Но думаю, вам нужно подобрать волосы. Они опять растрепались.
Габби провела рукой по волосам.
— Будь они неладны!
Она сознательно не прикасалась к ним с самого утра, после того как соорудила на голове замысловатую прическу, надеясь встретить Питера в наилучшем виде. Сдернув шляпку, она попросила Фебу подержать ее.
По многолетнему опыту Габби знала: единственный способ создать из ее буйной гривы что-нибудь приемлемое — это начать с нуля.
Квил закончил беседу со стюардом и повернулся, чтобы уйти, но не смог сдвинуться с места. Его глаза были прикованы к Габриэле Дженингем. Она вытащила шпильки из волос, и огромная бронзовая масса во всей своей красе рассыпалась по ее спине. Он непроизвольно сделал глотательное движение. Чтобы леди распускала волосы в публичном месте? Такого он еще не видел. Тут же стояла толпа портовых грузчиков, моряков и рыбаков, а мисс Дженингем, Габби, весело трясла волосами! Мужчины, открыв рты, смотрели на восхитительную молодую леди таким взглядом, словно она при них раздевалась!
Квил в мгновение ока оказался рядом с ней, мрачный, как грозовая туча.
— Где ваша горничная, черт побери? — прошипел он. Габби растерянно заморгала.
— У меня ее нет. Мой отец всегда считал это блажью. Леди, которая не может самостоятельно влезть в собственную одежду, ни на что не годится, говорил он.
— Леди не должна приводить себя в порядок на людях!
Только теперь Габби догадалась оглянуться вокруг. Мужчины, почувствовав себя застигнутыми врасплох, поспешили отвернуться.
— Боюсь, это уже вошло в привычку, — беззаботно засмеялась она. — Я имею в виду — находиться на людях. В нашей деревне мы с отцом были единственными европейцами. Аборигены носили мои локоны на груди и верили, что они принесут им удачу…
Она не успела договорить, так как мистер Дьюленд схватил ее за руку.
— Пойдемте, мисс Дженингем. — Он посмотрел на Фебу, все еще сжимающую в руках шляпку Габби. — А ну-ка дай мне это. — Он нахлобучил шляпку на Габби.
Это выглядело уж совсем нелепо.
— Мисс Дженингем, — повторил он. Теперь это прозвучало как команда. Габби вздрогнула от неожиданности и взяла Фебу за руку. Что ж, волосы можно будет поправить и в экипаже.
Она впихнула Фебу в кабриолет мистера Дьюленда, залезла туда сама и привычными движением скрутила волосы узлом на затылке.
— Так намного лучше, — одобрила девочка, когда Габби воткнула несколько лишних шпилек для полного счастья мистера Дьюленда.
Квил смотрел на нее и не находил нужных слов. Ему не доводилось видеть леди, больше нуждающуюся в горничной, чем эта непосредственная француженка. Только что собранные роскошные волосы, державшиеся на голове каким-то чудом, под собственной тяжестью уже сползали набок. Достаточно двух минут — и все эти завитушки снова дождем посыплются вниз, подумал он.
Теперь он смог рассмотреть ее получше и понял, почему она показалась ему неэлегантной в момент их встречи на причале. Этим она была обязана измятому костюму, равно как и своим волосам. Она оказалась не очень высокой и, похоже, имела довольно… да, довольно округлые формы.
У него защемило сердце, и он молчал до самого дома. Но его настроение, кажется, нисколько не волновало Габби. Они с Фебой весело щебетали, обсуждая улицы Лондона, по которым проезжали. Голос Габби был под стать ее прекрасному лицу — замечательный грудной голос, наводящий на мысли об альковных утехах.
Но Питер… Что скажет он? Ведь ее недостатки слишком явно бросаются в глаза. Его брат обречен жениться на неопрятной пухлой девушке, которая, кажется, напрочь лишена женской привлекательности. К тому же Питер ценил только изящных женщин. Их умение себя держать и тонкий вкус — вот критерии, по которым он выбирал себе очередную даму сердца. Но у тех женщин не было ни такого чувственного рта, как у Габби, ни голоса, который провоцировал желание, даже когда она произносила самые невинные слова.
Квил украдкой взглянул на нее. Может, если нанять горничную… Да, конечно, они должны нанять горничную! Но нет… преображение Габби так же нереально, как превращение обыденной пищи в изысканное блюдо. Наскоро увязанный пучок уже сполз на правый бок.
Как только они приедут домой, нужно будет отправить ее наверх, в ее комнату, и послать к ней горничную матери. До возвращения Питера надо что-то сделать с ее волосами.
Габби поднималась по ступеням портика своего будущего дома, и ее сотрясала дрожь. И неизвестно, кто за кого держался — Феба за нее или она за Фебу. Квил вдруг ужасно заспешил. Минутой раньше он почти выдернул свою будущую невестку из экипажа, а теперь ему не терпелось ввести ее в дом.
Когда они поднялись на верхнюю ступеньку, двери дома гостеприимно распахнулись. Грузный человек пробормотал приветствие и поклонился так низко, что Габби встревожилась, как бы с него не свалился напудренный парик. В первую секунду она даже приняла этого мужчину за виконта — так аккуратно и изысканно он был одет. Но, здороваясь, он не смотрел ей в глаза, а мистер Дьюленд, похоже, не собирался представлять их друг другу. Лишь приказал доставить вещи из порта.
Когда мужчина взял у нее плащ, она положила ладонь на его руку и улыбнулась:
— Спасибо. Мистер Дьюленд, кажется, назвал вас Кодсуолл?
У дворецкого расширились глаза.
— Да, миледи, то есть мисс Дженингем. Меня зовут Кодсуолл.
Он, слава Богу, оказался совсем не так помпезен, как ей показалось сначала, — весь накрахмаленный и неприступный в своей роскошной ливрее.
— Рада познакомиться с вами, мистер Кодсуолл, — подмигнула ему Габби. — Позвольте представить вам мисс Фебу Торп. Она останется с нами на некоторое время.
— Мисс Феба. — Кодсуолл поклонился, как будто встречал саму королеву. Затем повернулся к Габби. — Вся прислуга будет рада узнать, что вы благополучно прибыли в Англию, мисс Дженингем. — Он сделал паузу и улыбнулся. — А вообще, миледи, меня называют не «мистер Кодсуолл», а просто «Кодсуолл».
— В таком случае простите меня, — смутилась Габби. — К сожалению, я плохо знакома с английскими обычаями. Я уже повергла в шок мистера Дьюленда, когда на пристани распустила волосы, — засмеялась она.
Квил поспешил вмешаться, пока она не успела рассказать во всех подробностях о сотне других ляпсусов, которые с ней наверняка случались.
— Кодсуолл, мисс Дженингем, несомненно, желает выпить чаю. Нужно проводить ее наверх. И попросите, пожалуйста, Стимпл, чтобы она помогла мисс Дженингем.
— К сожалению, сэр, должен вам сказать, Стимпл сопровождает леди Дьюленд.
Квил нахмурился. Разумеется, его мать не может сделать и шагу без своей горничной. Черт подери, как же быть? Кодсуолл открыл двери в Индийскую гостиную.