Малышка Тренера

Школьный психолог-консультант одет в футболку с надписью «Боже, как я люблю «Бобров». На трибунах сидит группа мальчиков с плакатами, на которых написано «Безумие «Бобров». Чирлидерша призывает всех скандировать «Жадный Бобёр», и директор присоединяется к ней.

Неужели я единственный, кто это видит?

— Ты привыкнешь, — говорит тренер Билл, стоя рядом со мной. Должно быть, он чувствует моё замешательство.

— Я не уверен, что хочу этого, — говорю я себе под нос.

Толпа слишком шумная, чтобы он мог меня услышать, а когда появляется школьный талисман, они начинают бесноваться ещё сильнее. Футбольная команда не удостоилась таких бурных аплодисментов, а это о чём-то да говорит.

Я смотрю, как Баки машет толпе, а затем даёт «пять» директору Вейлу. Баки прыгает на батут, и мне кажется, что моё сердце останавливается, пока она благополучно не приземляется на мат внизу. Толпа восторженно ревет, и Баки вскидывает кулаки в воздух.

Я вспоминаю вчерашний день и эти тёмные глаза, склонившиеся надо мной. Я не мог перестать думать об этой темноволосой красавице всю ночь, и мне стыдно признаться, что я кончил, вспомнив, как она была надо мной.

— Кто у вас учитель? — спрашиваю я тренера Билла после того, как Баки выполняет свои трюки, а затем отходит в сторону, пока Паркер говорит.

Он капитан футбольной команды, поэтому он может сказать толпе, что мы собираемся победить сегодня вечером, и подбодрить ее.

“Какой учитель?” Тренер Билл смотрит на меня в замешательстве.

“Баки”. Я киваю талисману, который машет руками толпе. “Не думаю, что я видел ее на собрании персонала”. После вчерашнего вечера я решил, что должен выяснить, кто она такая, а тренер Билл знает всех.

Тренер Билл выглядит еще более озадаченным. “Я не слышал, кто заменит Беннетта”. Он кивает в другой конец аудитории, и я вижу парня со сломанной рукой, стоящего рядом со светловолосой студенткой. “Беннетт был Баки последние два года. До этого это был парень по имени Роджер. Но традиция такова, что когда талисман выпускается, он выбирает своего преемника. ”

“Что?” Я переключаю свое внимание обратно на тренера Билла, а затем на Баки.

“Я не слышал, кто из студентов заменил Беннетта, но я уверен, что это временно, пока у него не заживет рука. Возможно, он лучший из всех, кто у нас когда-либо был. В этом костюме он может забросить баскетбольный мяч ”. Тренер Билл сияет.

“Но это мог быть учитель. Верно?” Мои мысли скачут, и кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди.

— Ни за что. Студенческое правительство этого не допустит. Их куратор — наследник Баки.

— Вот чёрт, — шепчу я, но толпа ликует, когда Паркер заканчивает свою речь, и заглушает мой голос.

Как будто Вселенная насмехается надо мной, Паркер протягивает мне микрофон, а другие тренеры подталкивают меня вперёд. Я бросаю взгляд на Баки, и тот, кто в этом костюме, следит за каждым моим шагом.

Я не совсем уверен в том, что говорю, но это то же самое, что Мэйсон сказал бы мне в былые времена. Иди, борись, побеждай. Конец. Толпа, как и ожидалось, сходит с ума, но мне не терпится убраться отсюда к чёртовой матери.

Пока играет оркестр, Баки притворяется, что бьёт в барабан, и я больше не могу этого выносить. Я растворяюсь в толпе учителей и футболистов позади меня, пока не оказываюсь за пределами актового зала. Рядом с ним есть тёмный кабинет, и я ныряю внутрь, чтобы перевести дыхание. Я провожу рукой по лицу и несколько раз моргаю, заставляя себя успокоиться.

«Всё в порядке, это не так уж важно, — говорю я себе. Я не сделал ничего плохого. Я спас ученицу от травмы. Вот и всё. Ладно, я дрочил, думая о ней, но это между мной и Богом. Я уверен, что в моей голове он видел и похуже».

— Я обещаю, что всё в порядке. Мне просто нужно снять эту потную одежду. Дай мне переодеться, и я встречу тебя на парковке.

Я замираю, услышав голос по ту сторону двери. Чёрт возьми, этого не может быть. Это мой худший кошмар или моя самая грязная фантазия, воплощённая в жизнь?

Я застываю на месте, когда она входит в кабинет и закрывает за собой дверь. На ней больше нет костюма Баки, и я вижу, как плотно облегает её пышную грудь футболка. На ней написано «Бобры делают это лучше», и, хотя я нахожусь в семи кругах ада, я ухмыляюсь.

В кабинете так темно, что она не видит, как я стою там, и у меня нет возможности что-то сказать, прежде чем она хватает край своей футболки и стягивает её с себя.

— Чёрт. — вырывается у меня, прежде чем я успеваю это остановить. Вид её в чёрном бюстгальтере, который едва удерживает её грудь, превращает мой мозг в кашу.

— Чёрт! — вскрикивает она и оборачивается. Она узнаёт меня и, кажется, расслабляется. По крайней мере, немного. — Я думала, что в этом кабинете никого нет. — Её голос хриплый, как будто она кричала, но это придаёт ему страстность. — Я мокрая.

Должно быть, я издаю какой-то звук, но не двигаюсь ни на дюйм.

— Прости, я имела в виду потная. — Она прикусывает нижнюю губу, и я с трудом сглатываю.

Её тёмные глаза не отрываются от моих, и я задаюсь вопросом, может ли она читать мои мысли. Потому что она — воплощение всех моих фантазий.

— Ты студентка. — говорю я с укором, и она прищуривается.

“Ты учитель”, - огрызается она в ответ.

«Я тренер». Понятия не имею, почему я говорю это так, будто есть разница.

“ Мне восемнадцать.

— Хорошо для тебя. — Энергия между нами нарастает, пока мы смотрим друг на друга. Слава богу, она совершеннолетняя, но всё ещё студентка. Мне нужно уйти отсюда. Огонь внутри неё чертовски горяч. — Мне нужно идти.

“ Тогда уходи. ” Она с вызовом вздергивает подбородок.

Я представляю, что бы случилось, если бы я остался с ней в этом тёмном кабинете. Позволила бы она мне поцеловать эти полные губы, о которых я мечтаю? Смог бы я снять с неё бюстгальтер и попробовать на вкус её соски? Как долго я мог бы вылизывать каждый сантиметр её тела, чтобы нас никто не услышал? Когда я погружу лицо в её киску, будет ли она на вкус такой же невинной, какой кажется?

— Ты не можешь никому об этом рассказать. — Я говорю это как приказ, потому что мой самоконтроль на грани срыва. Я не могу потерять эту работу. Мэйсон рассчитывает вернуться на неё в следующем году. — Пожалуйста, — я изо всех сил стараюсь смягчить приказ. — Ты можешь забыть об этом?

Она не пытается прикрыться или спрятаться от меня, когда отходит в сторону. Теперь ничто не мешает мне покинуть этот кабинет, но мои ноги не слушаются того, что кричит мой разум.

— Я обещаю не доносить на тебя, — от её голоса по моей коже пробегает горячая дрожь. — Но я не могу пообещать, что забуду об этом.

Я смотрю в её тёмные глаза и, может, не должен ей верить, но верю. Спустя ещё десять ударов сердца я наконец подхожу к двери. Взявшись за ручку, я останавливаюсь, но не смею посмотреть на неё. Если я это сделаю, то не уверен, что смогу себя контролировать.

— Я тоже не собираюсь об этом забывать, — говорю я и закрываю глаза. — Я буду думать об этом каждый день до конца своих дней.

Мне приходится собрать все силы, чтобы тихо открыть дверь и выскользнуть из тёмного кабинета. Когда за мной тихо щёлкает замок, я направляюсь к парковке. У меня есть несколько часов до того, как мне нужно будет выйти на поле. До тех пор я планирую отправиться домой и провести это время, избавляясь от мыслей о ней.