Обещание Кинга

Я изо всех сил стараюсь дать ей время прийти в себя. Правда, стараюсь. Но она прижимается ко мне так, словно не может остановиться, и моё имя слетает с её губ, как ария.

Мои пальцы впиваются в её бёдра, когда я поднимаю её, а затем опускаю. От этого она лишь крепче прижимается ко мне.

— Чёрт, — рычу я. — Эта идеальная киска такая чертовски тугая, Лэндри.

— П-прости! — кричит она, как будто это что-то плохое. Как будто я жалуюсь.

— Не надо. Я снова провожу зубами по её соску, подбрасывая её на своём члене. То, как мой пирсинг скользит по её внутренним стенкам, чертовски волшебно. То, как она стонет, сжимается и дёргается, — это рай. — Господи. Я мог бы трахать тебя так весь день. Эта идеальная киска — рай, обернутый вокруг моего члена.

Она тихо всхлипывает… думаю, это знак согласия.

— Скачи на мне, детка. Возьми от меня то, что тебе нужно, — приказываю я, отчаянно желая увидеть, как она использует меня, чтобы добраться до цели. Мне нужно увидеть это на таком уровне, который я даже не могу объяснить. Теперь это её член, собственность Лэндри. Может, я сделаю татуировку прямо над ним, чтобы она каждый чёртов день знала, что он предназначен только для неё.

Её бёдра сжимаются вокруг моих бёдер, ногти снова впиваются в мою грудь, когда она приподнимается, а затем снова опускается, пытаясь найти ритм. Ей не требуется много времени, чтобы вывести меня из себя, скакать на моём члене так, словно она рождена для этого.

Она снова и снова опускается на меня, каждый раз издавая тихий стон экстаза. Мой взгляд скользит по её лицу, затем по её полной груди, а потом туда, где мой член исчезает внутри неё, чтобы снова появиться, покрытый её соками. Я не могу оторвать от неё глаз. Она — богиня надо мной, скачет на мне, как на своей любимой игрушке.

— Сильнее, Лэндри, — рычу я, притягивая её к себе, чтобы войти глубже. — Трахни меня так, как будто от этого зависит твоя жизнь, милая.

Она делает это. Господи, она делает это. Она почти полностью приподнимается, прежде чем опуститься. Снова. И ещё раз.

Я запрокидываю голову, испытывая такое сильное удовольствие, граничащее с болью, которое пронзает меня с каждым чёртовым толчком. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я хочу остаться здесь, на спине, с этой женщиной надо мной. Но моё тело отказывается подчиняться. Она слишком хороша. Она слишком хорошо выглядит. Всё это слишком хорошо.

Её внутренние мышцы снова напрягаются, и я понимаю, что на этот раз не смогу сдержаться. Я чертовски близок к краю.

— Кончи на своего мужчину, детка, — хриплю я, задыхаясь от удовольствия. — Пропитай меня. Разрушь меня, черт возьми, Лэндри.

Она снова опускается, а затем снова поднимается, прежде чем с её губ срывается резкий крик. Я двигаю бёдрами, когда она опускается в третий раз, входя в неё так глубоко, как только могу, пока она не кончает, её тело содрогается на моём, пока её сотрясают волны удовольствия.

Они утягивают меня за собой, погружая в экстаз. Я рычу её имя, и сперма выстреливает из моего члена, когда я изливаюсь в неё, до последней грёбаной капли. Удовольствие ошеломляющее и неумолимое, настолько чертовски приятное, что граничит с болью.

Она падает на меня, приземляясь на мою грудь со сладким вздохом, который я чувствую всей душой. Я обнимаю её, крепко прижимая к себе, пока моё сердце бешено колотится. Мы оба делаем глубокие вдохи, пережидая послеоргазменную дрожь.

— Идеально, — шепчу я ей на ухо, прижимаясь губами к её коже в обожающем, благоговейном поцелуе. — Ты чертовски идеальна, милая.

— Киган, — нежно вздыхает она, похищая каждый чёртов кусочек моего сердца.

Я не хочу этого делать, но когда она в моих объятиях, а мой член всё ещё погружён в неё, задремать — всё равно что дышать. Это просто происходит. Я мечтаю о ней, о том, чтобы вернуть её в Силвер-Спун-Фолс. О моём кольце на её пальце и моём ребёнке в её животе.

И я просыпаюсь, задыхаясь, когда она растворяется у меня на глазах во сне, как будто её там никогда и не было. Моё сердце бешено колотится, меня охватывает паника, и я инстинктивно тянусь к ней, отчаянно пытаясь убедить себя, что она всё ещё здесь, со мной…

Но это не так.

Моя рука сжимает листок бумаги на её подушке.

Я выпрямляюсь, и моё сердце бешено колотится, пока я читаю нацарапанные на нём слова.

Спасибо тебе за то, что ты идеален. Мне очень жаль.

Она бросила меня. Она действительно, чёрт возьми, бросила меня.

Я долго сижу, тупо уставившись на слова на листке и на каплю, размазанную по чернилам. Моё сердце разрывается на части при виде этого. При осознании того, что её больше нет.

Но эта слеза…Не думаю, что она ушла по своей воле.

Она всё ещё убегает. От чего? От кого?

— Чёрт возьми, — шепчу я, чувствуя, как горит горло, когда моя рука сжимается вокруг её записки. Я должен был спросить, должен был заставить её говорить. Потому что теперь она, чёрт возьми, ушла, и маленькие пятнышки крови на моей коже — единственное доказательство того, что она вообще существовала.

Я не готов с этим смириться.

Так или иначе, я найду её. Я не перестану искать, пока не найду.

Глава Третья

Ландри

На один год позже

У меня трясутся руки, когда я сижу у входа в тату-салон, слишком напуганная, чтобы зайти внутрь. Кажется, я сижу здесь уже целый час, просто пытаясь набраться смелости, чтобы войти. Часть меня хочет завести машину и уехать, сделав вид, что меня здесь никогда не было.

Но… я не могу этого сделать.

Лили тихо всхлипывает у меня на руках, словно напоминая мне, почему это невозможно.

Я тут же опускаю взгляд на неё, и моё лицо смягчается, когда я вижу, что она смотрит на меня. У неё его глаза, того же прекрасного, не то чтобы орехового, не то чтобы зелёного цвета, который не давал мне покоя весь прошлый год.

— Всё хорошо, ангел, — шепчу я, нежно поглаживая её по крошечной спинке. — Ты с мамой, и всё хорошо.

Может быть, если я буду повторять это достаточно долго, то тоже в это поверю. Но всё уже давно не в порядке, так давно, что я даже не помню, что значит «всё в порядке». С тех пор как Гаррик нашёл меня в Колорадо-Спрингс, я живу в режиме выживания, просто пытаясь остаться в живых.

Моя жизнь с его менеджером по продажам в последний год была адом.

Лили была единственным светлым пятном, единственной причиной, которая заставляла меня двигаться дальше. А теперь… ну, теперь мне нужно пойти туда и объяснить Кигану, что он должен позаботиться о её безопасности, потому что я не могу.

Я делаю глубокий вдох, сдерживая слёзы. Я не могу позволить себе плакать сейчас. Если я заплачу, то, возможно, уже никогда не смогу остановиться. Меня унесёт река горя, слишком широкая, чтобы из неё можно было выбраться.

Вместо этого я делаю единственное, что умею. Я продолжаю двигаться. Я беру её сумку и выхожу из машины. Я переставляю ноги одну за другой, пока не дохожу до двери магазина.

Моя рука так сильно дрожит, когда я протягиваю её, чтобы открыть, что это невозможно скрыть. Я в ужасе. Нервничаю. Миллион разных тревог одновременно пронзают меня.