Обещание Кинга

Но я уже не та застенчивая девственница, какой была при нашей первой встрече. И я уже не та напуганная овечка, какой была две недели назад. Он лишил меня всех запретов несколько дней назад, оставил меня отчаявшейся и дикой.

Я тянусь к молнии на его брюках и расстегиваю ее. Прежде чем он успевает меня остановить, я запускаю руку внутрь и обхватываю его толстый член.

— Чёрт. — Он толкается бёдрами в мою руку, стоная от удовольствия.

Я вытаскиваю его член, поглаживая до самой головки. Мои пальцы задевают его пирсинг, и он рычит. Его пальцы дрожат у моей киски, но он всё равно не двигает ими. Пока я снова не поглажу его, на этот раз сильнее.

— Эта идеальная гребаная рука, — рычит он, вводя в меня два пальца.

Я сжимаю их, испытывая чертовски сильную боль. Я всегда испытываю боль из-за него, всегда в отчаянии.

Он не щадит меня, грубо трахая этими двумя пальцами, подводя меня к самому краю, пока я изо всех сил стараюсь довести его до оргазма. Но это проигрышная битва. Я кончаю с прерывистым криком, изливаясь на его руку, пока он всё ещё твёрд в моей руке.

Его губы изгибаются в улыбке, когда он поднимает меня с пола. — Думала, что сможешь заставить меня кончить первым, да?

“М-может быть”.

Он усмехается, бросая меня на кровать. «Этого никогда не случится, детка Лэндри». Он стягивает с меня трусики, не сводя глаз с моего лица. «Я не кончу, пока не кончишь ты. Таково правило. А теперь будь хорошей девочкой для своего мужа и кончи мне на язык».

— Киган! — вскрикиваю я, потрясённая, когда он набрасывается на меня и зарывается лицом между моих ног. Он вылизывает меня сверху донизу, рыча, как дикий зверь. Я уже слишком чувствительна и пытаюсь отползти по кровати подальше от этого порочного рта, но он не даёт мне этого сделать.

Он прижимает меня к себе, положив одну руку мне на живот, и проникает языком внутрь меня. Его нос трётся о мой клитор, пока он играет со мной, как с чёртовым инструментом, снова и снова подбирая правильный аккорд.

— Кончи для меня, жена, — шепчет он, обжигая моё тело своим дыханием. — Кончи мне на лицо.

Как будто у меня есть выбор, когда он вот так на мне. Я распадаюсь на части, раскачиваясь в такт его движениям и шепча его имя. Волны накатывают на меня снова и снова, заставляя корчиться в экстазе.

— Это выглядит чертовски аппетитно, детка. Он ползёт вверх по моему телу, покусывая мою кожу. — И на вкус чертовски хорошо.

— Киган, — умоляю я, обвивая его ногами и пытаясь притянуть к себе. Его член скользит по моим складочкам, и мы оба дрожим и стонем.

— Чёрт возьми, милая. — Он впивается зубами в моё плечо, погружаясь в меня, растягивая меня вокруг своего члена. — Ты такая чертовски тугая для меня.

— Ты просто б-большой.

Он усмехается и стонет, утыкаясь лицом мне в шею, когда входит до самого основания. Его дыхание обжигает мою шею, когда он задерживается там. — Я люблю тебя, жена.

Я обнимаю его, притягиваю к себе, обвивая ногами его талию. Моё сердце бешено колотится, на глаза наворачиваются слёзы. — Я тоже тебя люблю. Мои губы касаются свежих чернил на его сердце. — Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты и Лили.

— Господи, — стонет он, убирая волосы с моего лба. Его глаза встречаются с моими, в них столько эмоций. — Вы двое — мой мир.

“ Покажи мне.

Он сплетает наши пальцы, прикасается губами к моим губам и входит в меня. Каждый глубокий толчок вырывает из моих губ стон удовольствия. Они эхом разносятся вокруг нас, его имя и моё сливаются воедино под открытыми балками потолка, а вокруг нас мерцает свет свечей.

Снова и снова он подводит меня к краю, а затем заставляет упасть. Пока каждый толчок не становится похож на крошечный оргазм, нарастающий к взрыву, который невозможно сдержать.

Он неутомим в своей любви, используя губы, руки и слова, чтобы вознести меня выше, чем когда-либо. Его проникновение самым восхитительным образом задевает мои внутренние стенки. Я теряю счёт времени. Я теряю счёт всему, кроме его веса на мне и того, как его кожа скользит по моей.

Когда я изнемогаю, убеждённая, что не выдержу ещё одного оргазма, он всё равно требует его, трахая меня так сильно, что я снова и снова выкрикиваю его имя. У меня саднит горло, а его плечи кровоточат там, где я царапаю, кусаю и впиваюсь ногтями.

— Вот так, милая, — стонет он, снова и снова входя в меня. — Кричи для своего мужа вот так.

Он просовывает руку между нами и трётся большим пальцем о мой клитор. И я полностью теряю связь с реальностью. Оргазм, который пронзает меня, крадёт её у меня. Он крадёт у меня и зрение, и слух. Я падаю в бездну совершенства, запутавшись в нитях вечности, сшитая воедино силой его любви и его рук на моём теле.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя, — повторяет он, подводя меня к краю и изливаясь в меня мощными толчками, от которых я дрожу и стону под ним, становясь его во всех смыслах.

— Я мечтала об этом, — шепчу я несколько минут спустя, свернувшись калачиком у него на груди, пока его сердце бешено колотится у меня под ухом. — Когда я была заперта в той комнате и мне нужно было что-то, что помогло бы мне держаться, я представляла себе этот момент. Каково это — быть твоей вот так.

Он играет с кончиками моих волос, позволяя мне говорить.

— Никто не разговаривал со мной, кроме как для того, чтобы угрожать мне. Поэтому я говорила с Лили. Я рассказала ей о тебе. О том, каким я хотела бы видеть будущее. — Я с трудом сглатываю, в горле першит. — Так было всегда, Киган. Ты всегда был самой важной частью этого, частью, которая давала мне смелость продолжать бороться.

— Ты набралась смелости, детка, — бормочет он хриплым голосом. — Ты боролась за нашу дочь и за себя, потому что ты такая. Ты не была рождена, чтобы сгибаться или ломаться. Ты была создана, чтобы бороться и выживать.

— Я боялась, — признаюсь я. — Так чертовски боялась, что не смогу её вытащить. Что ты никогда о ней не узнаешь. Неважно, что они со мной сделают, лишь бы я её вытащила. Я с трудом сглатываю. — Лишь бы я доставила её к тебе. — Я медлю с ответом. — По крайней мере, так я себе говорила. Но всё это время… я тоже хотела добраться до тебя. Ты заставил меня почувствовать себя в безопасности так, как никто и никогда. Я даже не знала, что человек может чувствовать себя как дома, пока не оказалась в твоей постели в Колорадо. — Я смотрю на него из-под ресниц. — Знаешь, когда я в тебя влюбилась?

Его взгляд встречается с моим. — Когда?

— Прямо перед тем, как мы вышли из твоего бутика, — шепчу я. — Ты позаботился о том, чтобы я была одета, прежде чем мы вышли оттуда. А потом ещё раз в лифте, когда сказал мне, что мы не должны делать ничего, чего бы я не хотела. — Я протягиваю руку и глажу его по щеке. — Я впервые почувствовала, что кому-то не всё равно на меня, что кто-то готов защитить меня или дать мне выбор.

Он поворачивает голову и прижимается губами к моей ладони. «У тебя всегда есть выбор со мной. И я всегда буду защищать тебя и нашу дочь. Это то, ради чего я сейчас живу. Тогда меня чуть не убило осознание того, что ты ушла, потому что я знал, что ты от чего-то бежишь. Я ненавидел себя за то, что не знал, от кого или от чего. Большую часть прошлого года я переживал, что тебя поймали. Я боялся, потому что не знал, где тебя искать. Я был так зол, что даже не знал, с чего начать поиски.