Страница 5 из 49
- Да это ж заучка со второго курса и Димкина сеструха. Расходимся, ребзя, у них духу не хватит нормально станцевать.
Эти слова задевают за живое. Будь я трезвой, то не обратила бы внимания, но не в это раз. Я и не смогу «нормально станцевать»? Ха! Да я десять лет танцами занималась! На первом курсе перед первой сессией пришлось бросить из - за нагрузки по учёбе, но даже, спустя год, я могу дать фору любой девчонке из присутствующих на вечеринке. Повернувшись к Маринке, подмигиваю ей, вызывая у неё довольную улыбку. В этот момент как по заказу начинает играть песня Шакиры, всё прошлое лето гремевшая из каждого второго «утюга». С девчонками на танцах мы пару раз дурачились, разучивая некоторые элементы из её движений. Конечно, до Шакиры мне как до Китая пешком, но и местной нетрезвой публике много не надо, чтобы впечатлиться.
Закрываю глаза, стараясь расслабиться и полностью погрузиться в музыку. Ловлю ритм, начиная двигаться под чувственную мелодию. Тело быстро вспоминает неутраченные за прошедшее время навыки. Как же давно я не танцевала... а ведь именно танцы после ухода мамы стали для меня отдушиной. Только музыка и я: и никаких болезненных воспоминаний, никакого самобичевания, чувства вины и страха перед отцом. Вот и сейчас я словно растворяюсь в музыке, позволяя себе двигаться максимально расслабленно и раскованно.
Кожей ощущаю скользящие по телу чужие взгляды. Открываю глаза и, не замечая прочих, сразу вижу его. Парня, которого не получается выкинуть из головы уже далеко не первый месяц. И чем так зацепил? Своими блядскими серыми глазами, в которых дна не видно, в которых утонуть хочется, нырнув как в омут по самую макушку? Улыбкой мальчишеской, от которой каждый раз в груди теплеет и на которую почти невозможно не улыбнуться в ответ? Чем, Никита? Никогда же мне не нравились самоуверенные засранцы, щёлкающие девчонок как семечки. Видимо, правду говорят про особую сладость запретного плода.
Вижу, как рядом с Ником появляется Дима. Он переводит ошарашенный взгляд с меня на Маринку. Ох, и влетит подруге! Но сейчас мне не до неё. Потому что Ник будто заворожённый смотрит на меня. И я окончательно себя отпускаю. Сейчас я танцую только для него, вновь закрыв глаза, полностью отдаваясь музыке.
Слышу чей - то выкрик:
- Давайте, раздевайтесь!
К нему присоединяются и другие возгласы:
- Раздевайтесь!
Переглядываемся с Маринкой. Не знаю, заметила она братьев или нет, но вид у неё лихой и решительный. «Подразним их», одними губами предлагает она. Я киваю, соглашаясь. В крови играют алкоголь и какое - то иррациональное желание сделать что - то такое, чего я даже сама от себя не могу ожидать. Извиваясь, подхватываю пальцами край кофточки, поднимаю вверх, обнажая живот. Затем возвращаю ткань на место, поворачиваюсь к улюлюкающим парням спиной, покачивая бёдрами, по которым провожу ладонями, играя с подолом юбки. И почему я раньше не ходила на такие отвязные вечеринки? Оказывается, это чертовски весело! Маринка была права, когда раз за разом повторяла, что нельзя всё своё время тратить на учёбу. Но я была дурой: старалась, а толку?
Неожиданно мои пальцы накрывают чужие ладони. Разворачиваюсь назад. Никита!
- Ты совсем с катушек съехала? - возмущённо спрашивает он, стараясь перекричать грохочущую музыку.
Пытаюсь оттолкнуть его, но он крепко удерживает мои запястья. А потом и вовсе обхватывает меня обеими руками за бёдра, стаскивает с барной стойки и, перекинув через плечо, решительно направляется в сторону выхода из комнаты. Краем глаза успеваю заметить, что Маринку постигает та же участь, только она отчаянно извивается в объятиях Димы.
Слышу как кто - то кричит нам вслед:
- Ник, какого хрена? Весь кайф обломал!
Никита идёт вперёд, резко отталкивая в сторону незнакомого мне парня, который пытается перегородить дверной проём. Молчит, игнорируя мои возмущения и удары по его спине. Оказавшись в холле, подходит к лестнице, поднимается на второй этаж и не останавливаясь, следует по коридору к самой дальней комнате. Захлопнув за нами дверь, сгружает меня на письменный стол, почти одновременно щёлкая выключателем стоящей в углу лампы.
Я тут же пытаюсь слезть на пол, но Ник не позволяет, крепко удерживая меня на месте. Он молчит, но взгляд у него бешеный. Кажется, ещё немного и он просто меня испепелит, превратив в кучку чёрной золы. Становится не по себе, передёргиваю плечами, стараясь не выдать внутреннего смятения. Да и ощущение эйфории, которое я поймала во время танца, постепенно растворяется, сменяясь чувством стыда. Но я всё ещё пытаюсь хорохориться, потому пихаю Ника в грудь, надеясь сдвинуть с места, чтобы слезть с этого чёртого письменного стола.
Никита не сопротивляется, позволяя мне даже ударить себя пару раз, лишь усмехаясь на мои попытки освободиться. Вижу, что в отличие от меня, он, наоборот, успокаивается, а в глазах у него появляется привычно - насмешливое выражение. Меня же его реакция начинает злить. Шиплю сквозь зубы, продолжая стучать ладонями по его плечам:
- Какого чёрта, Пономарёв? Всё веселье испортил! Мамочкой решил заделаться?
- Папочкой, - ухмыляется он, - сейчас ещё и отшлёпаю тебя, дуру. А то смотрю ты там разошлась не на шутку, - тон Ника постепенно меняется и следующий вопрос он задаёт с нескрываемой злостью в голосе. - В шлюшку решила поиграть? Вышло вполне убедительно. Самой - то понравилось, как на тебя все пялились?
Я задыхаюсь от возмущения, и на полном серьёзе собираюсь залепить ему пощёчину. Но Ник ловит мою ладонь. Пихаю его в который раз свободной рукой.
- Да что ты себе позволяешь! Отпусти меня сейчас же, придурок! - безуспешно дёргаюсь я. И, разозлившись окончательно, в сердцах выдаю: - Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!
- Правда что ли? - с сарказмом тянет Ник. Я злюсь, а он смеётся надо мной! Но уже буквально через секунду от моей злости не остаётся и следа, потому что Никита склоняется ко мне, прижимаясь почти вплотную и тихо говорит на ухо: - О своей ненависти, - он специально выделяет последнее слово, - другим рассказывай.
Ник так близко... моя ладонь лежит на его груди и я ощущаю как быстро бьётся его сердце. Также как и моё. Мы оба молчим, время словно замирает, и только музыка, еле слышно доносящаяся с первого этажа, не позволяет окончательно выпасть из реальности.
Ник так близко, а хочется быть ещё ближе. Хочется обнять его, стянуть с него футболку, прижаться всем телом, кожей к коже, прикоснуться губами к шее, в том месте, где пульсирует голубая жилка... это невыносимо, это сумасшествие какое - то! Нужно отстраниться от него, уйти из этой комнаты, а лучше из дома, но... рука непроизвольно дёргается вверх: я провожу пальцами по его груди, плечу, ключице, шее.
- Полина, - голос Ника звучит хрипло. - Ты что творишь?
Прикладываю палец к его губам, заставляя замолчать. Наклоняюсь немного вперёд, так что между нашими лицами остаётся расстояние, хорошо если в десяток сантиметров. Внимательно разглядываю его, кончиками пальцев поглаживая скулы, губы, подбородок. Близость Ника пьянит похлеще выпитого за вечер шампанского.
- Зараза, ты, Пономарёв, - выдыхаю я. - Обаятельная зараза. Валишь с ног как средневековая чума.
Никита улыбается, произносит, перехватив мою руку за запястье и опустив её к столешнице:
- Это самый странный комплимент из всех, что я слышал, - делает глубокий медленный вдох, - но, знаешь что, Полина, лучше замолчи. И не трогай меня, - пальцами второй руки сжимает моё бедро, - я всё - таки не железный. И, ни хрена, не благородный. И если ты сейчас не заткнёшься, то... - Ник не договаривает.