Страница 3 из 9
Выходной день прошёл весело и непринуждённо. Ниночка нажарила на всё семейство макароны под её авторским и очень вкусным соусом. Мама, как всегда в таких случаях, предлагала всем щи с говядиной. Вита готовить не умела, а может, и не любила. Она очень стыдилась этого своего неумения. Девушка могла только виртуозно пожарить яичницу, ну и оладушки тоже. Она и нажарила оладушек. Отец сильно выматывался на заводе и обычно уходил перекусить в свою комнату. «Женскому батальону» вполне справедливо были отданы две комнаты и кухня на полное растерзание. Ну «девочки» и любили собираться на скромненькой кухоньке и пили там чай в тесноте да не в обиде. Обычно в девической компании оказывались Виталина, мама и Ниночка. Иногда от телевизора всё же отлипала баба Шура и тоже приходила пропустить чашечку-другую. Баба Шура была давно и безнадёжно глуховата и поэтому мало участвовала в девичьих посиделках. Да и тесновато ей было с её-то внушительными габаритами.
— Ну и какие планы у вас на новогоднюю ночь? — вдруг поинтересовалась у присутствующих мама. Её занимал злободневный вопрос: ждать гостей на праздник или нет и в каком количестве?
— Да как обычно, домой приеду, — заверила сходу Виталина. Если честно, то она как-то и не задумывалась над этим вопросом.
— А я ещё и не знаю, смогу или нет. Меня могут оставить на внеплановое дежурство, — важным голосом протянула Ниночка, словно работала не простой медсестрой в районной больнице номер один, а по меньшей мере важной персоной в Министерстве здравоохранения.
— Ну мы точно будем дома отмечать, — заулыбалась мать семейства. тут на звук разговора притопала бабуля. Седая сгорбленная прожитыми годами старушенция старалась быть в курсе событий. Давненько с ней уже не случалось ничего интересненького, так ей хотелось хотя бы поглазеть на чужую бурную жизнь.
— Я тоже дома буду, — без тени улыбки заявила баба Шура.
— Кто бы сомневался, — пробурчала Ниночка. Она не любила чаёвничать с бабулей. Баба Шура слыла глухой, слепой, но обстановку чуяла нутром. Вот и сейчас ей показалось, словно в семье что-то намечалось нетривиальное, и старушенция не хотела пропустить всё самое увлекательное. Отца не спрашивали, в новогоднюю ночь обычно ему давали выходной, и папашка самозабвенно дремал на диване у самой ёлки под песенки из «Голубого огонька».
На кухне было уютно. Под лёгким абажурчиком горела «лампочка Ильича» и озаряла всю компанию тёплым жёлтым светом. А за окном в полнейшей зимней темноте сыпались с неба снежинки, стараясь укрыть землю перед предстоящими Рождественскими морозами. И всем было хорошо, спокойно на душе. От нового года и до самого Рождества — неделя волшебства, неделя исполнения желаний. В это поверье свято верило всё семейство, и никто из них уже не мог вспомнить когда и от кого началось это сказочное безумие. Когда в новогоднюю ночь надумали написать на клочках бумажек свои заветные желания и припрятывать их потом в секретных тайничках? Может, бабушка бабули Шуры? В их семействе сжигать бумажки с загаданными желаниями считалось верхом неприличия. Потом уже через год в следующую новогоднюю ночь доставали в торжественной праздничной обстановке свои записочки и проверяли, что сбылось. Обычно баба Шура не проверяла свою записочку. Она вечно её теряла и находила уже ближе к лету. Исполнялись её желания или нет, так никто и не мог узнать. Надо признаться, баба Шура умела хранить свои тайны. Когда её начинали беспокоить насчёт желаний, старушенция сердито шамкала беззубым ртом:
— Доспрашиваешься! Вот помру и буду приходить к тебе и буду душить каждую ночь.
— Так ты же помрёшь! Как ты придёшь? — обычно ссорилась на эту тему с бабулей Ниночка.
— Так приду в виде привидения ночью и придушу, — острый подбородок выдвигался вперёд для устрашения собеседников.
— Баб, ты же не такая злая, — не унималась дотошная Ниночка.
— А ты почём знаешь? — очки с большими диоптриями делали бабулю похожей на инопланетянина. От аккуратно повязанного на голове голубенького платочка баба Шура не становилась краше. В минуты волнения старушка то и дело поправляла узелок платочка, что располагался воккурат под острым подбородком. Клок волос, что иногда нечаянно выбивался из-под платочка придавал бабулькиному образу ещё больше сюрреализма. С некоторых пор, когда Виталина и Ниночка повзрослели, а бабулька ещё больше подряхлела, в семье бабулю вообще стали воспринимать, как некое домашнее существо, которое умеет разговаривать и по некоторым вопросам имеет собственное мнение.
В этот раз мама рано начала готовиться к праздниками. Она успела повесить новые шторы во всех комнатах. На кухне от открытой форточки колыхались беленькие в зелёный горошек занавесочки с забавными рюшами, делая кухоньку несомненно наряднее. Создавалось мимолётное впечатление, словно кухня приоделась в миленький фартук. Посиделки в ней стали куда уютнее и задушевнее. Как-то выдалась минутка, и Виталина вдруг осталась на кухне наедине с матерью и потупив глаза призналась, что хочет замуж.
— Давно пора, — улыбнулась в ответ мать. Она была самым добрым существом на свете. Во всяком случае, так думала Виталина.