Страница 6 из 14
Я резко нагнулся вниз, успев отметить, что пулемётчик схватился за автомат… А у меня оставался только нож.
Шум, возня. Лязг затвора.
Раздалась короткая очередь — душман принялся поливать из автомата. Заплясали фонтанчики песка…
Сейчас душман спрыгнет вниз и мне кирдык — деваться тут просто некуда. Очередь из автомата и я готов. Тем не менее, я все же успел сориентироваться и отсрочив момент, закатился под пикап. Всего в метре от меня оказалась та самая противотанковая мина, от которой в данный момент не было никакого толку.
Пулемётчик тоже спрыгнул вниз, возмущённо крикнул что-то невнятное, из которого я различил только «Шурави»! Я увидел его ноги в разных сандалиях.
Быстро кататься по песку было сложно, поэтому выбраться из-под пикапа я уже не успевал… Счёт пошёл на секунды — сейчас он даст очередь под пикап и мне конец… Зараза!
Но вдруг, где-то неподалёку раздался одиночный выстрел. Я знал этот сухой звук — так стреляла только снайперская винтовка Драгунова…
Ночь прошла на удивление спокойно, ничего подозрительного не случилось. Дозорные менялись с периодичностью в два часа, а как только начало рассветать, быстро покинули руины заброшенного кишлака.
Перекусывать пришлось прямо на ходу, в ход снова пошли сухари, галеты холодная тушёнка. Есть ее было невозможно — сгустки жира перебивали весь вкус, а рот связала жирная пленка. Мерзкое ощущение.
Конечно, разогретая на костре тушёнка и холодная прямо из банки, это две большие разницы и вкус у них разительно отличается друг от друга. Но, во-первых, в нашем случае разводить костёр было нельзя, а во-вторых, решили не тратить на это время.
За ночь нога у лейтенанта сильно опухла. Конечно, нужно было нормальное лечение, а мы только сделали шину, да глушили боль промедолом. Этого крайне мало. Тот был плох, хотя прекрасно понимал, что его не ждёт ничего хорошего.
Майор Кикоть, быстро поднялся на один из холмиков и осмотрелся. На глаза ему попалось кое-что интересное…
Спустившись вниз, он решительно подошел к капитану Елисееву.
— Коля, а ты на верблюдах ездить умеешь?
— А… — слегка растерялся десантник. — С детства их терпеть не могу. Пробовал как-то. Так он меня укусил. А что?
Виктор Викторович только коварно улыбнулся…