Море волнуется, раз

- Ну, и что ты сейчас? – ухмыляется он.

- Да пошёл ты! – бросаю, забыв даже о том, ради чего затевалось всё это постыдное действо.

Туалет уже близко. Но… очередь. Так что я послушно встаю, стараясь держать под контролем инстинкты. Это ж надо! Хамло подзаборное. Н-да, уж, этот полёт я не забуду.

Самолёт битком. Ну, а что с него взять? Чартер. Тут и семьи с детьми. И молодёжь, и люди постарше. Смотрю на парней. Одиноких практически нет. Какие-то лбы бестолковые. Если нормальный, то рядом с ним тёлка. Ну, и ладно! В конце концов, я же еду за три девять земель не для того, чтобы мутить с соотечественником. Найду там кого покрасивше!

Мой взгляд выцепляет плечо из стоящей впереди очереди. Мужское плечо. Очень крепкое, стоит сказать. Рукав водолазки натянут, закатан к локтю. На предплечье тату. Как у бывшего! Тот тоже вечно себя «украшал». Ну, раз иначе не можешь выделиться, только и остаётся, что использовать тело вместо раскраски. У него на спине, на плече и на шее. На плече, вот как у этого чела, змея и кинжал. На спине хрен поймёшь. А на шее…

Я веду взглядом выше. Достигнув шеи стоящего впереди, натыкаюсь на очень похожие символы. Мантра. Её Валерон наколол на Бали. И меня агитировал! Только вот я не по этому делу. Иголок боюсь.

Вытянув шею, пытаюсь его рассмотреть. Нет, не может быть этого! Или…

Потянувшись, он делает взмах, выдыхает и профиль становится чётче на фоне стены.

«Ой, блядь», - вырывается мысленно. Я, кажется, даже, слегка ссыканула в трусы. Хорошо, ежедневка на месте.

Валера

Шею, мать её. То ли продуло! То ли опять же, «прострел». Ну, какая-то лажа, короче. Я делаю упражнения, насколько мне позволяет пространство. Ни хрена не позволяет, если быть честным. Так что тяну руки вверх, завожу их за голову. И пытаюсь размять затвердевшие мышцы. Надеюсь, в трёх звёздах есть треник? Если нет, буду планку держать, отжиматься, и…

- Скажи мне, что я сплю! – доносится голос. Писклявый, противный, с такой интонацией, которую вряд ли возможно забыть, или спутать.

Маринка стоит посредине прохода. Стоит, руки в боки. В лосинах зебриных. В футболке и в топе под ней, сквозь которые видно соски. Их не видно! Но я просто помню, они у неё очень твёрдые. Вечно торчат, когда мёрзнет, особенно.

- Чё за нах? – уточняю, машу головой, прогоняя видение.

Да уж, залип, так залип! И вроде ж не так много вискарика выпил.

- Это ты мне скажи, что за нах? – не исчезла. Она не исчезла!

- Ты… откуда ты здесь? Это чё… Это розыгрыш, что ли? – пытаюсь понять. И смотрю на людей. Вдруг тут ещё кто из наших. Сенька, к примеру, который меня «снарядил» в добрый путь.

Но вокруг никого. Незнакомые лица. Незнакомые все, кроме этого. Это лицо я узнаю из тысячи. Взгляд, как у кошки. Слегка заострённые скулы. И губы, которые круто умеют сосать!

- Это ты здесь откуда? – отвечает моим же вопросом.

- Я первый спросил! – говорю.

- Нет, это я была первая! – стоит на своём Трепыхаева.

- Вы идёте? – уточняет женщина, стоящая за мной в очереди в тубзик, когда подходит мой черёд заходить.

- Я иду! – опережает меня Трепыхаева. И заходит, не успеваю я слова сказать.

Там она долго сидит. Видно, обделалась от радости при виде меня? Когда наконец-то выходит, я вижу всё те же глаза. Хищный взгляд, недовольство на грани истерики.

- Никуда не уходи, я сейчас, - отвечаю.

Женщина сзади пытается вставить ремарочку. Вроде бы я пропустил не её… Но Маринка бросает такой злобный взгляд на бедняжку. Что-то, а это она умеет!

- Ага, щас! Парашют расправлю, и полечу! Только бы твою рожу не видеть, - сплетя на груди свои тонкие руки, она недовольно отходит к окну. Точнее, к иллюминатору.

Я справляю нужду, плещу себе водой в лицо. Ни фига себе, фокус! Маринка. И как это? Как понимать? Это подстава, не иначе. Эх, была бы тут связь, позвонил бы партнёру, напарнику, другу. Говнюку, одним словом! Это ж надо. А кто же её надоумил? Ну, ясно, кто! Кто у нас в сфере туризма работает. Ирка, небось?

Когда выхожу, Трепыхаева нервно косится. Становлюсь рядом с ней, разминаюсь. Полёт скоро кончится. В смысле, сядем. А там будет море, отель, и… она.

- Давай-ка проясним кое-что? – предлагаю.

- Давай! – встаёт она в позу.

- Только без истерик, окей? – выставляю ладони вперёд.

- Да я само спокойствие! – говорит она так, словно вот-вот взорвётся.

«Ага, ну конечно», - думаю я.

- Дай угадаю, тебя надоумила Ирка? Она тебе всучила путёвку под предлогом… Не знаю! Типа у неё обломос с поездкой, а путёвка сгорит?

Трепыхаева меняется в лице:

- Это ты всё придумал? Специально! Колись. Это ты?

- Что, я? На хрена мне такое? – развожу я руками.

- Чтобы за мной проследить! – задирает она острый нос.

- Железный аргумент, - усмехаюсь, - Я такой же заложник ситуации, как и ты, дорогая.

- Не называй меня так, - упрекает она.

- А как мне тебя называть? Бестолковая курица?

- Чтоооо? – на глазах её щёки краснеют от злости.

- Хорошо, хорошо, - выставляю ладони, - Беру свои слова обратно! Ты зебра. Похожа на лошадь. Тебе, кстати, очень идёт.

Оценив её штаники, я одобрительно хмыкаю. Маринка, услышав, что ей очень идёт, великодушно прощает обиду.

- Хорошо! А тебе кто путёвку всучил в таком случае?

- Сенька, - смеюсь, - Говорит, его тёть Света в лотерею выиграла.

- Путёвку? – недоверчиво смотрит Маринка, - И ты повёлся?

Пожимаю плечами:

- А что? Я устал. И решил отдохнуть десять дней.

- Подожди, - нервно шепчет она, - Отдохнуть? То есть, ты собираешься ехать в отель?

- Ну, а как, блин? – недоумеваю я, - На улице жить буду, что ли?

- А… в какой? – уточняет Маринка, и вдруг восклицает, закрыв лицо своими ухоженными ручками, - Ой! Нет, молчи. Я прошу. Я не выдержу это…

- Аида, - бросаю, помимо её нежелания.

Ладони её повисают безвольно:

- Ну, бляааадь!

Тут сбоку от нас просыпается мамочка. Сын у неё уже лет десяти. Зависает в смартфоне.

- А можно не при ребёнке? – возмущается.

Маринка, оставив её без внимания, смотрит, задрав на меня своё личико цвета фарфора:

- Надеюсь, ты не намерен идти до конца?

- В смысле? – поднимаю я брови.

- В том самом! Приедем, и ты сдашь билеты. Или ищи себе новый отель!

- А с хрена ли?

- С такого ли! Я не хочу быть с тобой на одной территории!

- Так сама и ищи!

- Знаешь, Кацубеев, другого ответа я от тебя и не ожидала! – она кривит свои пухлые губки, - Ты как был мудаком, так мудаком и остался!

- Эй, за язычком-то следи, жопа зебрина! – пренебрежительно фыркаю я, - Мне вообще, наплевать, если хочешь знать. Я отдыхать еду! Так что твоё присутствие в этом отеле ничуть не тревожит меня.

- А меня очень даже тревожит! – бросает Маринка, и добавляет, подумав, как странно звучит, - В смысле, бесит!

- Тебя бесит всё! – отвечаю.

- Меня бесишь ты! – говорит.

И, толкаясь, идёт сквозь «паломников», что стоят, ожидая, когда вход в святая-святых, туалетную комнату, будет свободен.

Глава 3

Марина

Я, признаться, не помню, что стало причиной нашего с Кацубеевым расставания. До того, как мы стали жить вместе, всё шло чики-пуки. А после… Начался дикий ад! В быту Кацубеев был просто невыносим. Или я оказалась не готова к подобному.

Этот его вечный срач и претензии. Типа, я – женщина, значит, должна убираться. А ты не сори! А ещё недовольство по поводу внешности. Точнее, он был всем доволен. Пока не дошло, что всё это требует времени. И салоны и СПА на дому. Да один макияж чего стоит! А он думал, всё это берётся из воздуха? Нет, дорогой! Это – труд.