Страница 31 из 39
Хотя голос возлюбленного и был спокоен, но я почувствовала скрытую угрозу, которая заставила бы трепетать и более сильного соперника, чем Яр.
– Мама относится к Юре, как к родному внуку. Врач говорил, что ей свойственны навязчивые идеи, но она не представляет опасности для окружающих.
В этот момент всё встало на свои места. Всё же Арина Петровна была психически больна. Боже, и этому человеку позволяла общаться с сыном.
– Почему ты не сказал, что она сумасшедшая? – я бросилась бы на товарища, но Влад сжал меня в объятиях, не давая двинуться, и принялся успокаивать.
– Она не сумасшедшая… – попробовал оправдаться «маменькин сынок».
– Сейчас это неважно! – прервал нас Волков. – В первую очередь нужно понять, куда она могла забрать мальчика. У неё имеются какие-то родственники, недвижимость? Где она может сейчас находиться?
– У нас с мамой нет никого, кроме друг друга. В Екатеринбурге у неё есть двоюродная сестра, но они уже несколько лет не общались. Да и недвижимости особо никакой нет, разве что старенький дачный домик, который от отца остался. Но я там уже давно не был, а она ездила в том году пару раз.
Волков шумно вдохнул воздух, словно почувствовал близость добычи.
– Собирайся! – коротко бросил он сгорбившемуся Яру. – Поедем сейчас. Покажешь, где находится дом. Если твоя мать там, будет лучше, если сможешь её успокоить и убедить отдать ребёнка. В противном случае мне придётся сделать это самому.
– Я поеду, конечно! Не хочу, чтобы она пострадала. Вы не понимаете, моя мама – больной человек, и у неё слабое сердце.
Мне стало жаль товарища, на которого было больно смотреть. Но сейчас меня тревожила лишь судьба Юрика.
До дачного посёлка, который находился в трёх десятках километров от города, мы долетели за считаные минуты. Влад гнал так, что Яр, сидевший сзади, то ли молился, то ли вскрикивал от страха. Обычно я ругалась на Волкова за быструю агрессивную езду, но сейчас мне казалось, что плетёмся как черепахи.
– Вот и дорога на наш проезд, метров через триста налево, и как раз в дом упрёмся! – сдавленно простонал товарищ.
– Тогда дальше пойдём пешком! Не стоит привлекать к себе внимания! – Волков резко затормозил и свернул под раскидистое дерево, загоняя машину подальше от дороги.
– Боже, она ведь всего лишь старая женщина, а не преступница! Ты ещё план захвата придумай! – вновь вспылил Яр.
– Я делаю всё, чтобы всё прошло как можно проще и быстрее для всех нас! Никто не хочет навредить Арине Петровне, поверь.
Дальше мы продолжили путь пешком в полной тишине. Каждый размышлял о чём-то своём. Я почувствовала, что сердце рвётся из груди от волнения. А что если мы не найдём сына здесь? От этого предчувствия заломило виски, но я постаралась гнать дурные мысли. Всё будет хорошо, скоро я обниму своего малыша.
Внезапно в тягучем летнем воздухе, застывшим сонным маревом, послышался радостный заливистый детский смех, который ни с чьи другим не могла спутать. Так смеялся только Юрочка, – словно серебряные колокольчики рассыпались по полу.
– Мой мальчик! – слабо вскрикнула, но тут же вцепилась руками в ладонь, чтобы не проронить больше ни звука. Эмоции захлёстывали с головой, хотелось бежать со всех ног к сыну.
– Маша, тише, пожалуйста! – Влад положил мне руку на плечо.
– Юра здесь… – произнесла шёпотом. – Что теперь делать?
– Для начала успокоиться! Малышу ничего не угрожает, он рядом, и это главное!
– Боже, я так боюсь!
Слёзы сами брызнули из глаз, и я прижалась к плечу бывшего, рыдая так, что закружилась голова. Его широкие родные ладони аккуратно гладили мои волосы, а нежный голос шептал на ухо: «Любимая, девочка родная, я всё сделаю! Только не волнуйся! Я никому не дам обидеть тебя или нашего сына! Вы для меня всё».
Глава 46. Глазами Влада
Мой Сын был так близко. Я услышал детский смех, почувствовал, как рыдающая Маша приваливается к моему плечу, доверчиво схватив ручками края моей рубашки. Я знал, что скоро всё будет хорошо! Сейчас я заберу малыша из лап старой ведьмы, рискнувшей украсть его. А затем мы все вместе вернёмся в Москву, где ждёт Стефания. Уверен, она будет рада возвращению Мышки и полюбит брата.
Сердце забилось чаще от этой мысли. Пульс разгонялся, набирая обороты, ударяя в виски, словно отбойный молоток. Тело вдруг покрылось липким холодным потом, хотя жара стояла невыносимая… Жарко, не чем дышать… Рванул ворот, впившийся в шею и не дающий сделать вдох. И понял, что больше не слышу ударов.
– Влад, что с тобой? – услышал испуганный голос Маши будто сквозь толщу воды.
Я проваливался, тонул, погружался на самое дно, где меня преследовал один и тот же кошмар. Тот долбанный день, когда любимая сообщила о своей беременности, а я её оттолкнул.
– Сука! Сука! Сука! – с каждым отрывистым криком ударял со всей силы костяшками по рулю ни в чём неповинного авто. Хорошо, что окна машины наглухо тонированы, и никто не видит моей истерики в этом тёмном закоулке. Хотя сейчас мне было плевать на всё.
В голове складывались нагромождения из мыслей и вновь рассыпались, словно домики из истории про глупых поросят. Безжалостный волк уже подул на хлипкое строение моих воздушных замков. А ведь сегодня я хотел предложить Маше переехать ко мне. Наивный, доверчивый дурак! Безмозглый долбоёб, которого жизнь так и не научила ничему! Почему я решил, что эта училка, пляшущая по ночам в клубе – не такая как все?
Хотя да, она другая… Хитрая, изворотливая, играющая так, что сам Станиславский целовал бы её элегантные щиколотки. Но зачем этот нелепый ход с беременностью? Я ведь сразу сказал ей, что теперь не могу иметь детей! Неужели она настолько глупа и алчна? Не верю, Мышь совсем не похожа на дуру. Скорее всего, понадеялась, что я теперь полностью в её руках и сожру с ладошки любое дерьмо, которое она назовёт конфетой? Ну уж нет, моя бывшая жена достаточно нашпиговала меня этим! Думал, что теперь иммунитет на века, но обидно просчитался.
Телефон надрывался как проклятый, аж подскакивал на приборной панели. Лучше не смотреть, но всё ж схватил трубку. Всего лишь младший братец, а я-то думал, что Мышь начнёт обрывать провода, пытаться донести до меня свою красивую сладкую ложь. Молодец, Маша, хоть тут хватило ума сообразить, что мой приказ исчезнуть нахер окончателен и обжалованию не подлежит. Сбросил входящий и подкурил новую сигарету дрожащими руками.
Мысли долбились о своды черепной коробки, пульсировали вместе с виском, вытекали непривычной прозрачной солёной жидкостью из уголков глаз. «Все бабы – суки!» С ожесточением ткнул кнопку радио в надежде отвлечься. Слащавая любовная баллада – снова переключить – навязчивая реклама – нахуй, сука – радостно блеющий диктор, рассказывающий взахлёб какую-то новость светской хроники – заткнись – щемящие сердце простые аккорды и голос, полный боли…
Прочь из моей головы наугад в темноту
С середины концерта сквозь толпу
Сквозь охрану, сквозь двери, сквозь парк
Чтоб чуть-чуть постоять над водой на мосту
Прочь из моей головы!
Здесь и так кавардак
Разбросав фотографии, выбросив вещи, уничтожив улики
Все диски отправив в мусорный бак
Прочь из моей головы!
Я наконец-то завёл двигатель. Пора ехать. Только вот куда и зачем? Сейчас мне было без разницы. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, от дома, где живёт Мышь, от той маленькой уютной квартирки, гнёздышка, где мне удалось так глупо отогреться душой, от её кровати, где я трахал её, словно завтра никогда не наступит. Возможно, что так и есть. Даже если придёт новый день, то в него войдёт уже другой человек. Не сегодняшний я, готовый связать свою жизнь с нежной хрупкой женщиной, ставшей внезапно смыслом жизни.