Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 14

10 глава

Назару было очень тяжело без Лады. Он бы хотел узнать куда она уехала. Он не мог спокойно жить, не мог дышать без неё. Поначалу она вообще снилась ему каждую ночь. Иногда мужчина не мог заснуть, лишь без толку только ворочался с боку на бок, думая о ней, потом стала сниться пореже, но всё равно очень - очень часто. Однако спрашивать у семьи молодой женщины он бы всё равно не стал из - за того, что у него была своя гордость, ведь он искренне, хотя совершенно несправедливо считал, что его предала.

"Как это так?" размышлял Назар. "Она так искренне смотрела мне в глаза, говорила, что любит меня, радовалась, что у нас совсем скоро будет своя семья, детки и вдруг такое. Совсем не такого я ждал от тебя, моя Лада. Никто не запретит мне называть тебя своей хотя бы мысленно, если я захочу. Просто права не имеет. Мне бы впору не верить после всего в любовь, а как, если я знаю, что буду любить её, скорее всего, до конца жизни. Вот уже именно в счастливую для себя я не верю. Ну что ж поделаешь, мне придётся жить с тем, что есть. Мне другого не дано".

Теперь ему больше совершенно не хотелось даже смотреть в сторону женского пола. Его семья была в полнейшем шоке от известия об измене женщины, особенно его мать.

- Ах, сынок, да как же это так? - горько плакала она при этом, размазывая слёзы руками по щекам. - Мы с тобой так искренне верили ей, особенно ты. - Что же теперь будет? Куда только мир катится? Он совсем перевернулся. Ах, какая же твоя бывшая Лада дрянь!

- Не переживай, мама, всё будет хорошо, - твёрдо отозвался молодой мужчина. - Я как - нибудь справлюсь. Что мне ещё остаётся? Не называй, пожалуйста, её дрянью, я тебя очень прошу, просто умоляю.

- Как хочу, так и называю, Назар, - упрямо откликнулась пожилая женщина. - Как мне её ещё называть, если она предала тебя? Чего ты тогда от меня хочешь? Я не смирюсь с этим и не прощу её никогда, так и знай!!! Ладе всё её зло вернётся!!! Вот увидишь!!! Закон бумеранга никто не отменял.

- И, тем не менее, я прошу тебя не делать этого. Полюбить другого не преступление. За это не сажают. Я искренне желаю ей лишь только одного счастья.

Она промолчала. В глубине души она понимала, что он прав. Возразить матери было абсолютно нечего.

Лада тем временем общалась с Остапом и продолжала жить дальше. Общение заключалось в том, что они здоровались при встрече. Ближе его к себе она не подпускала, хотя видела, что он совсем не против сближения с ней. Заметила это молодая женщина по глазам мужчины. Они всегда у него начинали блестеть, когда он замечал её, на губах у него тотчас появлялась сама приветливая улыбка, на которую он только был способен.

Началось лето. На улице было жарко. В квартирах чато открывали окна, чтобы проветрить комнаты. Дожди шли редко.

Лада потихоньку приходила в себя после всего случившегося. Жизнь продолжалась, с прошлым уже всё равно ничего не поделаешь. Назара она продолжала любить больше жизни, но прекрасно понимала, что назад ничего не вернёшь. Теперь в женщине зародилась новая жизнь и надо было жить ради будущего малыша.

Через месяц после знакомства замок в квартире тёти Пелагеи стал заедать. Они с ней мучились с ним, мучились, хотели даже вызвать слесаря, а Остап увидел все эти мучения и предложил

- Давайте я вам помогу. По - соседки.

- А вы умеете, Остап? - взглянув на него, скептически спросила Лада.

- Да, представьте себе, - немного обиделся он. - Если бы не умел, не предлагал.

Вскоре он доказал, что прав. Дверь стала вновь легко закрываться и открываться как прежде.

- Извините, - слегка смутилась она. - Я не хотела вас обидеть.

- Да ладно, всё нормально, - примирительно махнул он рукой. - Вы же, Лада, вправду не знали умею я справляться с замками или нет. Вы можете за меня не волноваться, я не из обидчивых. Говорят, на них воду возят, а я вовсе не хочу, чтобы её на мне возили.

- Это просто поговорка. Я совершенно не знаю при чём тут вода.

- Так я тоже.

- Сколько я вам должна?

- Нисколько.

- Как это? Всё на этом свете чего - нибудь да стоит и за всё надо платить.

- Говорю же, я хотел помочь просто по - соседски. Сегодня я вам, завтра вы мне. Так поступают все нормальные люди.

- Спасибо. Ну, хоть попейте у нас чай с печеньем в качестве оплаты за ваши труды, а не то я обижусь на вас и уже на мне надо будет возить воду.

- Не надо, я этого вовсе не хочу. Хорошо, я согласен.

Они вошли в квартиру. Вскоре сидели за столом и чаёвничали.

- У вас тут уютно, - произнёс молодой человек. - Мне у вас нравится.

- Благодарю, - улыбнулась молодая женщина.

- Заходите ко мне в гости. Вы тоже, Пелагея Остаповна. Я и моя мама будем совсем не против, а то она говорит, что ей одной скучно. Она не знает с кем ей тут общаться.

- Мы - то не против, но ваша мама болеет, - вмешалась пожилая женщина. - Вы же сами говорили.

- Она болеет не больше и не меньше, чем все остальные пожилые люди. Так что вы заходите, не стесняйтесь.

- Мы подумаем.

- И вообще давайте на ты. Сколько можно на вы?

- Ладно, - согласилась Лада. - Чем ты занимаешься в жизни?

- Я учитель, - с гордостью сказал он.

- Надо же, какое интересное совпадение! Дело в том, что я учительница. И что ты преподаёшь?

- Алгебру и геометрию. А что ты?

- Химию. У себя дома в Луганске была классным руководителем.

- Я тоже когда - то была учительницей, - заговорила вновь Пелагея Остаповна. - Преподавала украинский язык и литературу. Знали бы вы какой он милозвучный и красивый!!! У нас целая династия учителей.

- Знали бы вы, как с вами здорово, - засмеялся Остап. - Сидел бы и сидел. Никуда не хочется уходить, честное слово.

- Ты ещё скажи "Честное пионерское", - засмеялась Лада.

- Надо будет и скажу, - весело вторил он ей.

- Ты не уходи, если хочешь. Мы с тётей не против.

- Как я рад!!! Благодарю вас от всей своей души за гостеприимство.

Они продолжили общаться весело и искренне. Им всем было так хорошо друг с другом, словно они были знакомы целых сто лет. В данный момент они чувствовали, что они родные люди, родственные души. Всё было хорошо, пока он не спросил

- Можно узнать, почему ты переехала из Луганска сюда?

В комнате воцарилось неловкое молчание.