Император-беглец. Герцог

— Тогда будет так, как я говорю. По пути есть колодцы, будет возможность напоить лошадей. Ваши удары должны быть стремительными, чтобы янычары даже опомниться не успевали. Начальник штаба полковник Гарсия до завтра подготовит описание ваших задач. Больше не задерживаю вас, сеньоры, — распорядился генерал-лейтенант.

Оба офицера вытянулись в струнку, ответив «есть», затем покинули палатку командующего.

Конец лета 1770 год. Иерусалим. События в эпизодах.

Бывший главный визирь Молдованджы Али-паша расположился в одном из имений богатых купцов, так сказать в лучшем здании Иерусалима, так как после разграбления панамскими войсками город ещё не восстановили. Али-паша собирал армию с разрешения султана. Египет выходил из вассальной зависимости, а это не нравилось Мустафе Третьему. Молдованджы не смог проявить себя на поле сражений в боях с русскими. Особенно вызывало раздражение в боях у Хотина в прошлом году, а ведь армия Османской империи была в несколько раз больше, чем у русских. Именно здесь в Египте Али-паша хотел реабилитироваться перед султаном. Панамских войск мало, по данным, которые преподнесли бывшему главному визирю, армия герцогства располагает силами в восемь тысяч. А у Али-паши уже набралось шестьдесят тысяч и ещё должны подойти в течении месяца или двух тридцать тысяч пехоты и кавалерии. Такими силами Молдованджы надеялся раздавить горстку панамцев. Тем более на дворе лето, а двигаться с войсками по жаре совсем не хотелось. В дверь постучали и с разрешения в комнату вошёл один из советников Али-паши Хасан Адиль-паша. Своему советнику визирь доверял, так как считал его сведущим в воинских науках.

— Только не говори, что ты вновь принёс неприятные новости, — сердито произнёс Али-паша.

— Панамские егеря нанесли подлые удары, разгромив два лагеря с янычарами. Напали ночью, у нас опять потери, — говорил Адиль-паша, встав на колени перед визирем.

— Сколько потерь? — зарычал Молдованджы, не сдерживая злость.

— Точной цифры пока нет, много янычар разбежались в темноте, но уже сейчас можно сказать, что не менее двух тысяч. Что подозрительно, они не берут пленных. Напали и сразу отошли, наши генералы отправили в погоню полк кавалерии, но те угодили в засаду и вернулись, потеряв примерно два эскадрона.

— Ты хочешь сказать, что генерал Хосе де Леон наступает малыми силами? Кажется, у панамцев он командующий, если я не ошибаюсь, — зло произнёс Али-паша.

— Насколько мне известно корпус генерала де Леона стоит недалеко от бывшего канала. Они строят оборону, насыпают вал высотой больше крепостных стен примерно раза в три или четыре. Преодолеть такое препятствие будут невозможно, только с огромными потерями. Скорей всего напали панамские егеря. Только у них подлая привычка нападать ночью вместо того, чтобы встать как отважные воины друг напротив друга и показать в сражении кто на что способен, — высказался Адиль-паша.

Визирь поморщился от его слов, он злился на нерадивость генералов и полковников, которых смогли застать врасплох егеря противника.

— Передай мой приказ по войскам, чтобы озаботились боевым охранением, иначе я начну рубить головы генералам. Мне обязательно надо разгромить панамцев, а затем армию Али-бея, в противном случае султан отправит меня в отставку, — хмуро произнёс бывший главный визирь.

— Али-паша, есть ещё один вопрос. Пришло очередное письмо о выкупе из плена, от самого Мехмет Абаз-паши, — сообщил Хасан.

— И что там? Что-то новенькое, этот сын собаки и свиньи ещё что-то предлагает, кроме того, что мы должны выложить золото за его свободу? — ухмыльнулся Молдованджы.

— У Мехмета есть земли на берегу Каспия, юго-восток побережья моря, он готов отдать их, если мы заплатим выкуп в пятьдесят тысяч гиней, — ответил Хасан.

Молдованджы задумался на несколько минут прикидывая ценность земли в тех краях.

— Хорошо, займись этим. Та земля стоит хорошей кучи золота, — дал своё одобрение визирь.

Хасан покинул комнату своего господина, Али-паша приказал вызвать к нему наложницу, он собирался приятно провести оставшийся вечер и ночь.

Али-паша проснулся ночью от кого-то непонятного шума. Осмотрелся, наложница ушла, как только он заснул. Визирь встал, одел шёлковый халат и подошёл к двери, прильнув ухом, чтобы послушать, что за шум происходит в доме. В следующий момент он отлетел от сильного удара, дверь так врезалась Ал-и паше в лоб, что у него потемнело в глазах. На какой-то миг он вроде даже потерял сознание. Но его разум успел отметить, что в комнату ворвались янычары.

— «Неужели бунт янычар?» — промелькнула мысль в голове визиря.

Тело грубо перевернули на живот, за спиной связывали руки. Али-паша даже не успел испугаться, однако он успел услышать фразы, которые произнёс ворвавшийся янычар.

— Упаковывайте эту жирную свинью и быстро уходим, пока турки не очухались.

Али-паша удивился. Дело в том, что фраза была произнесена на русском языке. Лет двадцать назад Молдованджы был дипломатом и общался с русскими, потому неплохо знал этот язык. Не успел бывший главный визирь ещё о чём-то подумать, как следующий удар по голове окончательно лишил его сознания. Очнулся Али-паша через неизвестное время, было понятно, что на улице ночь, а его тело привязано к седлу.

— Кто вы такие, собаки? — выругался Али-паша, так как его тело затекло от неудобной позы.

— Заткните ему рот, чтобы не завизжал, как свинья, в ночи звуки разносятся далеко, — приказал чей-то грубый голос.

Фразу опять произнесли на русском языке. До Али-паши стало доходить, что его банально похитили. А сделали это егеря панамцев, ему докладывали, что в полку егерей у герцога Панамского служат русские казаки. От бессильной злобы Молдованджы завыл, в результате получил очередной удар по голове, который вновь отправил его сознание в спасительное безмолвие.

Ноябрь-декабрь 1770 год. Панама. Иоанн Антонович.

Осенью 1770-го года я покинул Восточную Индию. Ситуация в местных отношениях накалялась, Правительство Британии пыталось подмять под себя Британскую Ост-Индскую компанию. Я как-то разом осознал, что моя халява[9] здесь закончилась. К тому же полковник Копытов настойчиво уговаривал перевести всё производство на территорию Панамы. Как не крути Иван Миронович прав, не следует держать серьёзные производства на чужой территории. А то служба безопасности, под руководством капитана Молана Кейна, совсем прикормили акул в море, возле устья реки Полар. Шпионы лезут и лезут, а наша охрана их методично скармливает морским хищникам. А главное англичане и французы претензий не предъявляют. Как говорится «пропал Максим, ну и хрен с ним». От моего командующего 1-ым Экспедиционным корпусом пришло письмо, в котором он указывал, что потрепал войска султанского визиря. А сам Молдованджы захвачен в плен казаками. Егеря пробрались в Иерусалим, переодевшись в янычар, и без затей выкрали Али-пашу. Сейчас Молдованджы принудительно гостит у генерал-лейтенанта Хосе де Леона и соображает, как выкупить свою тушку из плена. Также пришёл пакет с отчётом от вице-адмирала Доминго. Летом 1770-го года я ему присвоил очередной чин вице-адмирала. Хосе Доминго активно «портит кровь»[10] османам на побережье, флота-то у них нет, от слова совсем. Вот Доминго и веселиться, местами высаживая десант и гоняя османов по побережью, попутно не забывает прихватывать что-либо ценное. Также Хосе Доминго сообщает, что появились французские корабли, но в зону боевых действий не лезут. Была замечена французская эскадра в Ионическом море, у берегов Италии. На всякий случай мой вице-адмирал поставил отряд кораблей у острова Крит, но сам в драку не лезет. Запрашивает мои инструкции на случай, если французы решат вмешаться в войну. Я отправил письмо вице-адмиралу Доминго, где велел ему отправить к французам парламентёра, чтобы поговорить, постараться узнать намерения и предупредить, что вмешательство в военные действия мы не потерпим и будем реагировать адекватно. Что касается сухопутной армии Панамы, то я велел генерал-лейтенанту де Леону в серьёзные бои не ввязываться. У нас нет задачи завоевать Османскую империю, наша задача вынудить султана Мустафу Третьего пойти на переговоры о мире, а главное защитить территории будущего Суэцкого канала, строительство которого идёт полным ходом. Что касается небольших стычек с янычарами, то тревожить их следует, чтобы «не расслабляли свои булки»[11], а сотню раз подумали, стоит или нет идти с большой армией к Египту. Тем более, по сообщениям командующего 1-го Экспедиционного корпуса, в армии Османской империи увеличились случаи дезертирства. Меня такое сообщение очень радует, если вся армия турок разбежится, я даже закачу пирушку по такому случаю.