Император-беглец. Наемник

Глава 6

Весна 1766 год. Восточная Индия. Город-порт Мадрас.

От острова Маврикий, а точнее от Иль-де-Франс, фрегат «Престон» взял курс на северо-восток. В это время года штормы не так часто могут застать мореплавателей в открытом океане, но случается. Капитан Брагби торопился добраться до архипелага островов Чагос. Открыт архипелаг португальским мореплавателем, но уже сейчас французы пытаются объявить эту территорию своей колонией, частью острова Маврикий. А пока мелкие острова остаются необитаемыми. Как мне объяснил Уинстон Брагби архипелаг состоит из семи атоллов[1], которые включают в себя более шестидесяти островов. Здесь всегда можно переждать шторм, провести замену или пополнить запас пресной воды. Что и собирался сделать капитан фрегата «Престон». К тому же баронесса и её служанка плохо переносили качку. Брагби стоя на квартердеке[2], постоянно всматривался в горизонт, надеясь вовремя обнаружить непогоду и обойти опасный участок. Я с разрешения капитана поднялся на мостик, достал зрительную трубу и стал всматриваться в горизонт. Да-да, мне трофеем досталась зрительная труба, здесь её называют иногда подзорной. Кстати, приличный оптический прибор по современным меркам. Спасибо упокоенному капитану пиратов Боржуа. Я нашёл зрительную трубу в его каюте, да много чего нашёл, полезные вещи для мореплавателя, прибрал до поры до времени, а вот оптикой пользуюсь. Между делом завязался разговор с капитаном, обращались мы с ним друг к другу с уважением, но по-простому. Капитан был восхищён, как я расправился с пиратами, о чём ему поведала баронесса Элизабет Клайв.

— Уинстон, барон Клайв состоятельный человек?

— Сомневаетесь, Хуан, что барон рассчитается с вами? Не сомневайтесь, я давно знаю барона, он очень состоятельный человек. А в Индии только увеличил своё состояние многократно.

— Что он за человек? Хотелось бы понять, как себя вести с ним.

— Грамотный полководец, решительный и храбрый. К тому же умный и предприимчивый, я дружен с ним. Лет десять назад, может чуть меньше, Клайв имея под рукой всего тысячу солдат и две тысячи сипаев[3] разгромил шестидесятитысячную армию наваба[4], в битве при Плассей. В результате получил большое количество трофеев, умудрился продать местным кланам трофейные мушкеты и заработал несколько миллионов фунтов. Хоть и были те мушкеты старые и фитильные. Золота и серебра в последующие годы вывез очень немало.

— С ним можно иметь дела? — спросил я на всякий случай.

— Можно, если он будет заинтересован. Хотите наняться к нему, Хуан?

— Не думал пока об этом. Надо осмотреться на месте. Если понравится — останусь, если нет, то буду думать куда направиться дальше, — неопределённо ответил я.

Остерегался капитан Брагби не зря. Прихватил нас всё же тропический циклон, принёсший достаточно приличный шторм. Нам повезло, что мы находились поблизости от архипелага Чагос. Матросы свернули прямые паруса, двигались, используя стаксели[5]. Тем не менее корабль постоянно находился с большим креном на бок. Волна захлёстывала через борт судна, но я остался рядом с капитаном, хоть и привязал себя верёвкой, чтобы не смыло за борт. Зачем так поступил? Я никогда до этого не видел большого шторма, а посмотреть хотелось. Получил массу впечатлений пополам с адреналином. Обошлось всё благополучно, капитан Брагби профессионал своего дела, он ловко направил корабль внутрь архипелага, где вскорости спрятались от ветра. Шторм бушевал трое суток, то стихая, то вновь набирая силу. А мы пережидали, в основном оставаясь в каютах. Для разнообразия гостевали в каюте капитана, но в основном во время приёма пищи. Леди Элизабет оказалась вполне образованной женщиной, даже в какой-то мере просвещённой, её совсем не интересовала политика. Она находила, что разговоры о политике скучны. Элизабет неплохо знала французский и испанский языки. Во время нашего морского перехода часто начинала разговор на этих языках.

— Кабальеро, я не раз слышала о знатном роде де Суньига, к какой ветви относитесь вы?

Вопрос прозвучал во время обеда, но я был частично готов к подобным вопросам. Дело в том, что я не просто согласился взять тогда в Огайо документы испанца. Во-первых, между нами была схожесть, у него такой же длинный нос, только глаза тёмные и волосы темнее чем мои. Во-вторых, в прошлой жизни я кое-что читал об этом знатном роде в Испании. На одном из научных симпозиумов[6] встретился с потомком этого рода. Родовых ветвей много, при этом род мог продлеваться не только по мужской линии, но и по женской. Запутать такими лабиринтами можно кого угодно. Я сразу взял за основу легенды, что я бастард[7].

— Я бастард, а значит не могу претендовать на наследство, хотя признан родителем и имею дворянский титул, как и фамилию. Вынужден сам позаботиться о себе. В Испании у меня меньше шансов, потому я и отправился в Новый Свет, где провёл определённое время и получил достойный опыт. А состояние я могу заработать сам, можно сказать, что почти заработал. Бедным меня точно никто не назовёт, — ответил я, улыбаясь.

Элизабет вообще смотрела на меня, как на спасителя, в некотором смысле даже флиртовала со мной. С моей стороны я не выказывал ей открытую симпатию. Дурнушкой я бы её не назвал, обычная англичанка, немного рыжеватая и с веснушками на лице.

— Дождь вроде закончился, мне бы хотелось прогуляться по суше. Уинстон, ты сможешь нам устроить такую возможность? — обратилась Элизабет к капитану.

— Почему бы и нет. Думаю, тебе, Элизабет, не повредит прогулка по песчаному берегу. Я распоряжусь после обеда, спустим шлюпки на воду и дам матросов для охраны.

— Кабальеро, вы составите мне компанию? — обратилась она ко мне.

Отказаться было бы неприлично, чёрт бы побрал их вместе с их этикетом, и я согласился.

Главной моей причиной попасть на берег было, то, что я хотел искупаться. Мы, конечно, в процессе проводили процедуры гигиены на корабле, в частности я. Но искупаться точно не помешает. Пришлось снимать на воду не одну шлюпку, так как мои бойца, не все, стали проситься на берег, я уговорил капитана, чтобы он дал ещё одну шлюпку. Когда двигались от корабля к берегу, мне задала вопрос Элизабет.

— Кабальеро, вы умеете плавать?

— Да, леди, я плаваю с самого детства, — ответил я.

— Я в детстве бывала на южном побережье Франции, мой кузен хорошо плавает и тогда научил меня, — зачем-то похвалилась Элизабет, я же не понимал зачем она мне об этом говорит.

В тот момент я не заметил, что служанка прихватила сумку с вещами, да и не забивал себе голову такими пустяками, как оказалось зря. Лёгкий ветерок разогнал тучи, в гавани, где стоял фрегат было вообще спокойно, похоже погода решила позволить покинуть нам это место. Мы немного прогулялись с Элизабет, мои парни решили осмотреть остров, хотя бы поблизости, сын Элизабет, с разрешения матери увязался за ними. А с нами гуляла дочка барона, она не знала испанский, потому не понимала нас, когда мы переходили на этот язык. Пока я выгуливал баронессу, дал задание Роберу, чтобы он нашёл мне место для купания, что он и сделал. Извинившись перед Элизабет, я удалился принимать морские ванны. Между прибрежными валунами имелся какой-то проход, вот туда я и направился, велев Роберу мне не мешать, сам справлюсь. Разделся и голышом нырнул в море. Какое наслаждение, вода тёплая, как говорят в России, как «парное молоко». Немного поплавал вдоль берега, приметил место между камнями, плоский валун лежал посередине, а с боков закрывали большие валуны. Я прилёг на плоский камень, волна омывает тело. Ну чем не кайф? Лежал и размышлял о том, что в прошлой жизни бытовало мнение, будто в Европе не любят мыться. Я такого не заметил, нет неприятия к гигиене, хотя может мне не попадались грязнули. Расслабившись, не услышал тихого плеска воды, да и волны плескались о камни. Я резко вздрогнул, когда ко мне прикоснулись, очень неожиданно потому вздрогнул от испуга. А выругался я на русском языке, да ещё применил матерный командный. Вот так засыпаются разведчики, на мелочах. Как говорится, Штирлиц был в шаге от провала. Нет, на меня не напали туземцы, это была всего лишь Элизабет. Она тоже решила поплавать вдоль берега, приметила меня и подкралась, ведьма британская.