Страница 12 из 13
— И как ты их только приметил? — удивлённо проворчал Стремя, разглядывая пленных. — Кто такие?
— Курды это, — перевёл подъехавший Ахмет-хан. — Шли в войско, которое османы собирают. Велено было приходить со своим оружием. И чем оружие лучше, тем больше османы платить обещали. Вот они и решили кого-нибудь из последних в строю выбить. Думали, мы испугаемся и отойдем, чтобы перестроиться, и только после станем выяснять, кто стрелял. А они за то время успеют и коней свести и оружие собрать.
— От же дурни, — презрительно фыркнул Стремя.
— Не скажи, дядька. Иностранцы так и воюют. Прежде строй перестраивают и только после начинают выяснять, кто стрелял. Чего делать с ними будем? — повернулся Матвей к молчащему сотнику.
— Твой полон, тебе решать, — ехидно усмехнулся Гамалий.
— Смеёшься? — фыркнул Матвей. — С того полона навару, как с козла молока.
— Какой уж тут смех. Ты их взял, тебе и решать, как быть, — отмахнулся сотник.
— Ты вроде баял, нам без крови пройти надобно, — задумчиво оглядывая пленных, припомнил Матвей.
— Верно. Такой приказ был, — удивлённо кивнул сотник.
— Ну, тогда будем исполнять, — хмыкнул парень, вытряхивая из узелков пленных все их немногие пожитки.
Отложив в сторону мешочки с порохом и пулями, он повертел в руке плохонькие ножи и, бросив их на землю, взялся за ружья. Убедившись, что эти стволы старше самого старого казака в отряде, Матвей примерился и со всего маху шарахнул прикладом о ближайший камень. Приклад ружья разлетелся в щепки, а ствол от такого обращения согнуло коромыслом. Повторив это действо со вторым ружьём, Матвей носком сапога подвинул разбросанные вещи к пленным, негромко велев:
— Забирайте и проваливайте. Ещё раз увижу, обоих кончу.
— Благодарят, — перевёл Ахмет-хан бормотания пленных.
— Да ну их к бесу, — отмахнулся Матвей, вскакивая в седло.
Колонна двинулась дальше, оставив незадачливых разбойников разбирать свои пожитки. Подъехавшие к Матвею пластуны из соседней полусотни пристроились рядом, и старший в их паре тихо произнёс:
— Благодарствуй, парень. Кабы не ты, ходить бы нам с позором. И как только не приметили, сам в толк не возьму.
— Одним миром живём, браты, — отмахнулся Матвей. — А не приметил потому, что впереди шёл. Они на то время притихли. Затаились. Да только не учли, что колонна наша шагом идёт, не спеша. Вот и не утерпели, зашевелились, боясь последних в строю пропустить. А я приметил. А вообще, надо бы все такие места особо осматривать, — подумав, внес он предложение.
— Коней заморим, туда-сюда скакавши, — вздохнул пластун.
— Тоже верно, — вздохнул Матвей, вспоминая, что засаду можно устроить и на ровном месте. Главное знать, как это правильно сделать.
— А ловок ты с кнутом. Святослав учил? — сменил тему коллега.
— Елизар. Ученик его. Святослав потому меня наследником по науке воинской и кликнул, что Елизар у него учился, а я у Елизара. Выходит, прямой наследник. Сам-то Елизар в годах уж. В походы не ходит.
— Ну да. Верно. Святослав всё решил по старому укладу сладить, — понимающе кивнул казак.
— Так он по старому укладу и жил, — пожал Матвей плечами.
— Это да. Говорят, он тебе и стрелы свои оставил, — осторожно произнёс казак, заметно понизив голос.
— Одну, сам ношу. Остальные сынам повешу, — коротко ответил Матвей, не имея никакого желания прятаться.
О его отношениях со старым пасечником знала вся станица, а следовательно, и всё казачье воинство. Святослав был человеком широко известным. Достаточно было вспомнить, что на тризне собрались казаки из разных станиц и даже разных подразделений. Были и терцы, и кубанцы, и семиреченцы. Так что Матвей даже не сомневался, что эта пара пластунов отлично знала, кем именно он являлся на самом деле.
— Бедовый ты, Матвей, — удивлённо покачал пластун головой. — Не боишься, что попы про то прознают?
— Им же хуже, — презрительно фыркнул Матвей. — Я веру Христову принимаю и не хаю, вот и им нечего в мои дела лезть. Иль ты донести на меня решил? — резко повернулся он к пластуну.
— Господь с тобой, — вздрогнув, отмахнулся казак. — Я и сам не без греха, — усмехнулся он, расстёгивая ворот рубахи и украдкой показывая ему кремнёвый наконечник стрелы.
— То не грех. То память родовая, — кивнув, ответил парень. — А пращуров предавать казаку невместно.
— Вот и Святослав так же баял, — грустно вздохнул пластун. — Добре. Понял я тебя, парень. Ежели чего, не тушуйся. Только кликни, чем сможем, поможем.
— Спаси бог, казаки. И вы зовите, коль нужда появится, — ответил Матвей вежливостью на вежливость.
Впереди показалась крошечная оливковая рощица, и сотник решил сделать привал. Коням требовался отдых и вода. Выставив часовых, сотня дала коням немного остыть в тени и принялась поить из брезентовых вёдер, которые были выданы каждому ещё в лагере. Осмотрев Буяна и убедившись, что жеребец здоров и полон сил, Матвей занялся своими прямыми обязанностями. Осмотром всех коней в полусотне.
Убедившись, что подковы у всех коней в порядке, а казаки за своими четвероногими напарниками следят, как следует, он вернулся к своему десятку и на всякий случай принялся выяснять, все ли здоровы и не нужно ли кому чего. Казаки с благодарностью заверили его, что всё в порядке, и парень, устроившись под ближайшим деревом, с удовольствием вытянул ноги, натруженные долгим сидением в седле.
— Матвей! — вдруг послышалось откуда-то из рощи. — Матвей, ты где там⁈
— Кому это вдруг приспичило? — удивлённо проворчал Матвей, поднимаясь и оглядываясь. — Тут я, — откликнулся он на крик.
— Слава богу, нашёл. Ты вот что, — суетливо заговорил подскочивший молодой казачок. — Ты это, инструмент кузнечный бери и за мной ступай.
— С чего вдруг? — не понял парень. — В моей полусотне у всех коней подковы целы. Сам проверял.
— Да не в полусотне. У сотникова коня подкова треснула. Случаем приметили. Вот он и попросил меня кузнеца кликнуть, — едва не приплясывая на месте, быстро пояснил посыльный.
— Ага, понял, — кивнул Матвей и направился к заводным коням.
Забрав у обозного свои перемётные сумы с инструментом и запасными подковами, парень направился к месту, где собрались командиры. Сотников Серый стоял в стороне привязанным к дереву. Привычно огладив коня, Матвей поднял ему заднюю левую ногу и, убедившись, что подкова действительно треснула, взялся за клещи. Аккуратно выдернув гвозди, он содрал подкову и достал из сумки рашпиль.
Двадцать минут привычной работы, и новая подкова встала на место. Отпустив копыто, Матвей выпрямился и с ходу столкнулся взглядом со взглядом сотника.
— Ловко у тебя выходит, — одобрительно улыбнулся Гамалий.
— Так работа привычная. Я ж из кузнецов, — пожал Матвей плечами.
— Выходит, это про тебя с батькой твоим слава идёт, что вы булат ковать научились?
— Верно. Научились.
— И десятник, и пластун, и кузнец. Не многовато на одного? — иронично хмыкнул сотник.
— Един в трёх лицах, — привычно отшутился Матвей. — А что до много иль мало, так то не мне решать. Всё одно в полусотне другого кузнеца не имеется. Как и пластуна. Так что кряхти, да вези. Иначе никак.
— Знаю я за пластунов ваших, — чуть скривился сотник. — На ровном месте погибли, под стрелы степняков угодив. Не свезло.
— Караульные проспали, — фыркнул Матвей. — Мальчишек на посты назначили, а они с устатку и уснули. Вот и вышло, как вышло.
— Да уж, вышло. Благодарствуй, казак. Не ждал я, что с Серко так выйдет. Ведь перед самым походом ковал, — сменил сотник тему разговора.