Страница 25 из 69
Но не все приемы строятся так. Так, например, нахождение у ноги при обучении хождению рядом никоим образом не может быть достигнуто путем действия врожденного инстинкта (наоборот, зовущего собаку к свободе), здесь непосредственное возбуждение должно иметь какой-то другой — заставляющий фактор, а именно — действия поводка, принудительно удерживающие собаку у ноги. Так, обучая собаку посадке, лучшим способом мы назовем такой, при котором дрессировщик, легко надавливая на круп собаки, заставляет ее сесть, связывая этот процесс с командой и повторными упражнениями, укрепляя связь (условный рефлекс).
Итак, мы видим, что принуждения бывают двух видов: 1) как способ обучения, 2) как способ воздействия.
Подчинение принудительным влияниям является пассивно-оборонительными реакциями (оборонительными инстинктами, возбудителями которых являются принуждения); в таких случаях последний инстинкт берет верх над другими.
В тех случаях, когда необходимо применить принуждение, как заставляющий фактор, уступок быть не может, иначе авторитет дрессировщика будет потерян.
Какие действия для собаки будут носить принудительный характер? Прежде всего мы назовем влияние поводка, строгий ошейник, хлыст и угрожающие интонации, заменяющие впоследствии все перечисленные выше виды (после того, как угрожающая интонация, связанная с сильной физической неприятностью, воспитает условный рефлекс на угрожающую интонацию).
Применение хлыста, этой большой неприятности для собаки, должно быть связано с моментом отказа от работы, с моментом невыполнения приема, чтобы связать одновременно оба элемента, т. е. неисполнение собакой приема и сильное принудительное средство — хлыст (исключительно в том случае, если собака хорошо «знает» прием, но «не хочет» его выполнить).
Применяя хлыст, мы понимаем это не как «наказание» собак в полном смысле этого слова, не как месть за что-то содеянное. Хлыст в руках опытного научно-подготовленного дрессировщика есть только сильное принудительное средство, фактор, вызывающий исполнение, и ничего больше.
Собака не исполняет. Звучит угрожающая интонация. Собака все же не выполняет, ибо этот номер неприятен для нее. Снова звучит угрожающая интонация — и, если это не вызовет исполнения, собака получает большую неприятность в виде резкого ощущения хлыста или рывка ошейника. Получение такого ощущения этой сильной неприятности быстро «ассоциируется» у собаки с угрожающими интонациями и последняя в ее «сознании» становится преддверием грядущей неприятности и вестником ее. Другими словами, здесь воспитан условный рефлекс, где само действие (удар или рывок) связано с его условным обозначением (угрожающие интонации).
При таком построении оборонительная реакция (боязнь второго удара) вызовет исполнение приема (страх будущего затормозил «нежелание»).
Затяжной ошейник, он же благодаря поворотному механизму и «строгий» ошейник, играет роль сильно действующей «неприятности». В опытных руках дрессировщика, регулирующих силу принуждения, — полезен. В неопытных руках вреден, так как своим действием может запугать собаку.
Но вот прием исполнен и собака немедленно чувствует доброту — она получает ласку, лакомый кусочек. При ряде повторений такого контраста действий ласки и угрозы собака быстро усваивает, что исполнение приема влечет получение приятного, а неисполнение неразрывно связано с неприятным. Вот основной принцип принудительных действий.
Конечно, можно и не применять таких сильных факторов принуждения, как, например, удар хлыста (мы не представляем себе так называемое «битье хлыстом», когда нужно только получение резкой, короткой неприятности).
Можно ограничиться и значительно более слабыми действиями, но зачем работать полумерами, если принцип их и более сильных мер один и тот же, говорящий: «Всякое неисполнение, благодаря злой воле собаки, влечет получение неприятного ощущения». И если мы, применяя полумеры, должны будем потерять 20-25 упражнений на обучение приему, то, работая над более сильным контрастом угрозы и ласки, мы воспитаем тот же прием значительно раньше и, безусловно, прочнее закрепим связь обязательности выполнения.
Если применение принуждения будет поставлено правильно, то дрессировка будет чрезвычайно легка, и собака никогда не будет запуганной при правильном чередовании угрозы и принуждения (при отказе от работы) и ласки и поощрения (при исполнении ее).
Здесь нужно указать, что сила даваемых принуждений должна соответствовать характеру данной собаки. Естественно, для собак недостаточно злобных и смелых сильные принуждения могут вызвать страх. Избежать это можно, только хорошо продумывая свои действия и давая принудительные действия во-время и в меру.
Наконец, можно учить и без принуждения, и собака в конце концов, бесспорно, будет обучена приему, но «знать» еще не значит «исполнять» его. Что может являться заставляющим фактором, кроме инстинкта и принуждения? Ведь нельзя же говорить о чувстве долга и других душевных эмоциях у собаки, так грубо очеловечивая психику животного.
Применение сильных принуждений имеет большое значение и в тех случаях, когда дрессировщику приходится заглушать некоторые из врожденных инстинктов (например, инстинкт гнева). В этих случаях сильные принуждения, выставляемые в противовес разбушевавшимся инстинктам, почти не влияют на собаку.
В период дрессировки всегда полезно давать собаке делать ошибки, создавая этим искусственно обстановку для развития полезного контраста ласки за выполнение и угрозы, при отказе.
Таким образом, по вопросам о принуждении можно сделать следующие выводы:
1) Принуждение делится на два вида: а) как способ обучения, б) как способ воздействия.
В первом случае принуждение играет роль непосредственного возбудителя и проявляется в чрезвычайно слабой форме. Во втором случае принуждение играет роль заставляющего фактора и вызывает обязательность исполнения.
2) Сила даваемого принуждения должна соответствовать характеру собаки.
3) Целесообразное применение принуждения называется таким, которое воспитывает у собаки понятие «я должна выполнить неприятное действие, так как иначе меня ждет еще большая неприятность». (На самом деле работает один оборонительный рефлекс.)
4) Действие принуждения всегда должно быть связано с лаской при исполнении требуемого действия.
5) Факт принудительного действия должен быть всегда связан с угрожающей интонацией, дабы воспитать условный рефлекс обязательности исполнения на одну интонацию.
6) Факт принуждения должен быть связан с моментом неисполнения.
7) Принуждение никогда не должно быть рассматриваемо как «наказание», как месть за содеянный поступок.
8) Мы признаем необходимость в целом ряде случаев дрессировки, когда собака знает, но не желает исполнять то или иное действие, потому что оно неприятно для нее, дать понять собаке, действуя повышенной, угрожающей интонацией, что в случае неисполнения этого неприятного для нее действия ей грозит еще большая неприятность (основная формула всякого принудительного действия).
9) Для того, чтобы собака впоследствии знала, что повышенная интонация есть ступень, есть вестник к грядущей неприятности, необходимо воспитание условного рефлекса, т. е. связи самого факта неприятности (реально ощутимого факта) с повышенной интонацией. Для этого-то и служат строгий ошейник и хлыст, создавая требуемую, реально ощутимую неприятность.