Страница 19 из 69
Не важны детали учения Декарта, человека того времени, в котором он жил; эти детали могут вызвать у нас улыбку, важна идея, носящая печать бессмертия.
Схема рефлекторной дуги, данная в рисунке, — путь раздражения до мозга и обратно к мышце, в результате чего получилось сокращение мышцы и открытие этой системы, которую сейчас мы называем рефлексом, сделало Декарта бессмертным. Механизм рефлекса был выявлен точно и ясно.
Отбросив «веяния времени», т. е. дико звучащие для нас термины Декарта, мы получим схему современной физиологии нервной системы.
В конце своей жизни Декарт встретился с противоречиями в вопросе «сознательности» животных; приписывая процессы «сознания» у человека исключительно особой мешковидной железе и найдя точно такую же железу у животных, Декарт изменил свою отправную точку зрения и не настаивал на отсутствии сознания у животных.
Поведение обученной и необученной собаки на охоте, с явно бросающейся разницей, указало Декарту на наличие. «памяти» у собак, а следовательно и «сознания».
Со смертью Декарта эволюция изучения психической деятельности животных должна была перешагнуть более или менее бесцветные столетия, правда, иногда сопровождаемые довольно значительными открытиями, и, таким путем докатиться до нового исторического этапа, возглавляемого Чарльзом Дарвиным.
К сожалению, ни место ни задача этой книги не позволяют более подробно остановиться на бессмертном учении Дарвина. Научная литература посвятила ему много страниц. Все же отдельные моменты его учения, касающиеся вопросов инстинкта, я считаю необходимым привести здесь.
Дарвин касается интересующего нас вопроса в следующих плоскостях: 1) целесообразности, 2) неизменяемости, 3) происхождения инстинкта; говоря о целесообразности и неизменяемости Дарвин указывает о заглушаемости инстинкта.
Так, одомашненная птица (цыплята) утрачивает свой страх перед кошками и собаками — целый ряд инстинктивных действий, сохранившихся у животных, утратил свое значение в новых условиях окружающей среды. Собаки очень часто мнутся и вертятся на месте перед тем, как лечь — эти действия «уминания травы» перестали быть «целесообразными», так как одомашненная собака потеряла «условия степного простора», где это действие было необходимо (такие инстинкты носят название рудиментарных инстинктов).
Итак, «целесообразность» — понятие условное; то, что было полезно раньше, бесцельно теперь; то, что бесцельно в данное время, будет полезно при новых условиях.
Итак, Дарвин делает вывод, что инстинкты изменяются; они связаны с влиянием окружающей среды и целесообразны. «То, что было целесообразно для предков, может оказаться вовсе не целесообразным для потомков» (Фролов).
Все же наука не могла довольствоваться имевшимися выводами. Необходимо было выявить механизм инстинкта. Никто не сомневался в том, что проявление инстинктов непосредственно связано с работой нервной системы, но уточнить этот механизм удалось лишь за последнее время и только с помощью физиологии. Основной механизм рефлекса был уже известен и бесспорен, бесконечные опыты Гамера (1708—1777) и Прохаска (1749—1821)установили точно физиологическую природу рефлекса. Еще Дарвин в свое время начал говорить о сложных рефлексах. «Значительное число весьма сложных движений — рефлекторны» — говорил Дарвин, не решаясь высказать эту мысль более конкретно.
Наконец, Г. Спенсер в 1855 г. указал, что кроме простых рефлексов, в которых вслед за одиночным раздражением следует одиночное сокращение, существуют гораздо более сложные рефлексы, в результате которых могут получаться весьма разнообразные комбинации движений (Фролов). Движения обезглавленной лягушки после раздражения кожи несут вполне целесообразный характер, являясь по своей природе безусловно рефлекторными. Исходя из этого, Спенсер говорит свою знаменитую фразу «инстинкты можно описывать как сложный рефлекс» и мы сейчас не в состоянии произвести никакой ясной разницы между инстинктом и рефлексом.
В чем же состоит сложность рефлекса, называемого инстинктом? Какие раздражители являются возбудителями инстинкта и каковы взаимоотношения инстинктов и в чем заключается изменяемость или неизменяемость инстинктов, — вот вопросы, поставленные перед физиологией при выявлении физиологической природы инстинкта.
Классическим опытом при изучении физиологии нервной системы является опыт с обезглавленной лягушкой. Здесь рефлекторная дуга, начинаясь от поверхности кожи, проходит через спинной мозг и оканчивается в мышце. Результат действия такой дуги является простым одиночным рефлексом, но в большинстве случаев движения животных являются более сложными и для их анализа этого опыта недостаточно.
Опыты Гольца с удалением больших полушарий (мозга собаки) и Шеррингтона (на кошках) льют полосы света на целые ряды более сложных физиологических процессов. На этих опытах мы убеждаемся в наличии рефлексов двойного действия, т. е. более сложного механизма рефлекторной деятельности и, наконец, мы видим целые цепи двигательных рефлексов, которые совместно с процессами торможения придают действиям и движениям животного целесообразный характер (без наличия полушарий мозга). Мы не говорим здесь о целом ряде сложных химических процессов, происходящих в организме в тех же целях борьбы за существование (яд змеи, работа слюнных желез при попадании в рот хины, кислоты и т. д.).
Открытием академиком И.П. Павловым нового учения об условных рефлексах твердо устанавливается разница между врожденными и благоприобретенными рефлексами (безусловными и условными рефлексами). Шеррингтон в свою очередь открыл ряд явлений, объясняющих механику сложной деятельности врожденных рефлексов. Безоговорочная формулировка безусловного рефлекса и установки временной связи (условного рефлекса) ясно говорит о бесконечной пропасти, разделяющей врожденные реакции от благоприобретенных и позволяет строго подойти к вопросу о физиологической природе инстинктов.
Научно-лабораторные опыты над интересующим нас вопросом обычно производятся по методу И.П. Павлова в специальных физиологических лабораториях над собаками. Обычно называют эти группы сложных рефлекторных (инстинктивных) процессов — это группы пищевых, половых и защитных реакций; как нам известно, все они возбуждаются под влиянием тех или иных причин и тормозятся (т. е. так или иначе проявляются внешне и угасают); установлено, что «безусловный рефлекс может быть заторможен, не иначе, как действием другого безусловного рефлекса» — эта формула относится в равной мере и к работе сложных безусловных рефлексов (это явление особенно важно знать дрессировщику и кинологу-воспитателю, так как в дрессировке очень часто необходимо угасить тот или иной вид сложного безусловного рефлекса).
В зависимости от силы раздражителей проявляются те или иные сложные рефлексы (инстинкты). Жизнь животного представляет собой картину постоянного выявления и заглушения сложных безусловных рефлексов, так, например, пищевые рефлексы заглушают оборонительные, и собаки дерутся друг с другом из-за пищи. В тех случаях, когда опасность касается особенно важных частей тела, оборонительные рефлексы тормозят пищевые, и животное бежит.
Можно и лабораторным путем затормозить сложные рефлексы, так, например, собака в станке, раздражаемая болевыми возбудителями, рвется (оборонительная реакция). Если же мы моменты раздражения будем связывать с дачей пищи, то через несколько раз те же раздражители уже не будут вызывать оборонительной реакции, ибо они заторможены пищевым возбуждением. Совершенно ясно из целого ряда опытов, что важнейшим центром нужно все же признать пищевой центр (мы знаем, на что может толкнуть голод человека, «затормозив» целый ряд других рефлексов).
Итак, мы можем искусственным путем, действиями экспериментатора влиять на сложные безусловные рефлексы и устанавливать новые цепи, новые узорчатые увязки. Благодаря этому, то явление, которое развивалось раньше борьбой инстинктов, сводится к тем или иным тормозам реакции сложных безусловных рефлексов.