День освобождения

Хубба-Хубба оперся локтями на ноги и перевел взгляд на пол.

Лицо Лотфи сморщилось под шапочкой для душа, когда он вновь пережил пережитое. «Фундаменталисты кричали на неё, крича, что это имеет непристойный смысл. Нашу двенадцатилетнюю сестру отхлестали палками — прямо там, на улице, прилюдно, а потом пинали до крови». Он погладил брата по спине между лопатками. «Мы пытались помочь, но мы были всего лишь маленькими мальчиками. Нас отмахивали, как мух, и валяли в пыли, пока мы смотрели, как избивают нашу прекрасную сестру. У неё до сих пор шрамы на лице, которые напоминают ей о каждом дне её жизни. Но шрамы внутри ещё хуже…»

Хубба-Хубба тихо застонал и потёр лицо руками в перчатках. Он тяжело дышал сквозь пальцы, пока Лютфи продолжал массировать ему спину и успокаивал потоком нежных арабских слов.

Я даже не знала, что сказать. «Мне очень жаль…»

Лютфи посмотрел на меня, принимая мои слова. «Спасибо. Но я знаю, что и ты грустишь. Нам всем нужна причина продолжать жить, и это причина, по которой мы здесь. В тот день мы заключили договор. Мы пообещали себе и друг другу, что больше никогда не будем просто лежать в пыли, если кому-то из нас будет больно».

Хубба-Хубба встряхнулся, вытер глаза тыльной стороной ладони и сел, а Лютфи продолжил: «Он скоро уедет от меня в Денвер. Новая жизнь для его семьи, и Халисы тоже. Но я останусь дома, по крайней мере, пока это зло не будет изгнано. Фундаменталисты виновны в ширке — вы помните, что это такое?»

Я кивнул.

«Значит, ты помнишь, что у меня есть долг перед Богом?»

Лютфи снова пронзил меня своим пронзительным взглядом. Уже не в первый раз он создавал впечатление, что видит меня насквозь, и никакие дурацкие шляпы его не остановят. Новое начало. Где я это уже слышал?

Глава 25

ПЯТНИЦА, 23 НОЯБРЯ, 00:19

Когда я нажал на брелок «Мегана» и отошёл от парковки за OP, мигнули фары. Продолжая движение по дороге к входу в марину, я застёгнул молнию на груди своей новой куртки и засунул руки в карманы. В каждой куртке лежало несколько батончиков «Сникерс» на потом, запечатанных в полиэтиленовую плёнку для снижения шума.

Фары осветили возвышенность передо мной, с другой стороны пристани, когда они выезжали из города, а затем прорезали ночное небо в районе парковки, где должен был стоять Ford Focus Лотфи. Машина продолжила спуск, миновала въезд в пристань, затем поднялась наверх, по-прежнему включив дальний свет, на мгновение сбавив скорость, когда проезжала мимо меня. Это был серебристый Fiat Scudo Хуббы-Хуббы. Он вытянул короткую соломинку в пользу небольшого фургона, который использовали бы разнорабочие. У него была сдвижная боковая дверь и две сзади; по моему указанию ему пришлось закрасить стекла в задних дверях матово-черной автомобильной краской, и нам предстояло снова соскоблить ее, прежде чем вернуть фургон прокатной компании. Мы не могли быть уверены в том, что сможем точно идентифицировать хавалладу, если столкнёмся с группой людей, передающих деньги, так что, возможно, нам придётся поднять кучу людей, запихнуть их в фургон и позволить военному кораблю разобраться. Держу пари, они быстро разберутся с этой проблемой.

Из-за света фар я не видел его за рулём, но смог разобрать первые четыре цифры на заднем номерном знаке, когда Хабба-Хубба проезжал мимо. Под этим номером, как и во всех наших машинах, лежал его запасной ключ.

Наступила тишина, нарушаемая лишь плеском воды о дорогостоящие корпуса, и стуком и треском металлических деталей, канатов и всякого прочего, покачивающихся на якорях. Несколько клочковатых облаков время от времени закрывали звёзды, скользя по небу.

Я свернул налево на небольшом кольцевом перекрестке и прошел мимо торговой набережной к парковке. В глубине одного из шикарных ресторанов всё ещё горел свет, а мерцающий свет телевизора пробивался сквозь щели между жалюзи домика прямо напротив, но в остальном все остальные в Мариналенде уже выкинули полотенца на ночь.

Я повернул направо на парковке и направился к девятому пирсу, второму справа. В тусклом свете фонарей, освещавших край пристани, я увидел знак, что отсюда ловить рыбу нельзя, и что места для лова пронумерованы от сорока пяти до девяноста.

По обе стороны от меня доносились плеск воды и щёлканье электросчётчиков, когда я проходил мимо лодок, стоявших задним ходом. Я был уверен, что можно сказать это как-то получше, но Лотфи не было рядом, чтобы меня поправить. Я мысленно перебирал причину своего пребывания здесь. Я искал свою девушку. Мы поссорились, и я знал, что она где-то здесь на яхте – ну, здесь или в Антибе, я не был уверен. Но вряд ли меня кто-то оспорит: даже если кто-то меня и увидит, то с большей вероятностью решит, что я возвращаюсь на одну из лодок, чем собираюсь заняться чем-то нехорошим ночью.

Телевизор ревел из белого стеклопластикового катера размером с небольшое бунгало, мерцая в темноте слева от меня. Спутниковая антенна на пирсе ловила что-то похожее на немецкую программу, из которой доносились агрессивные голоса. Люди в студии и на катере смеялись.

Приближаясь к парковочному месту номер сорок семь справа, я нашёл то, что искал. «Девятое мая» было увеличенной и более дорогой версией рыболовной лодки из фильма «Челюсти». Её название было написано на корме плавным, курсивным почерком, словно перьевой ручкой. Она была зарегистрирована в Гернси, Нормандские острова, и на задней части небольшого патио висел красный флаг. Над винтами нависала палуба для прыжков в воду со складной лестницей, по которой пловцы могли заходить в воду и выходить из неё.

Короткий алюминиевый трап, прикрепленный к задней части лодки над палубой для прыжков в воду, был поднят над пирсом с помощью пары брусьев, как будто им хотелось немного уединения.

Затемнённые двери от пола до потолка с такими же окнами по обеим сторонам сохраняли анонимность главного салона. Справа от них находилась алюминиевая лестница с поручнями, ведущая на верхнюю палубу. Насколько я мог заметить, проходя мимо, там стояли два дивана, обращённые вперёд, и консоль, всё это было покрыто изготовленными на заказ тяжёлыми белыми пластиковыми чехлами. Я предположил, что они снимают их для летних поездок.

Я пока сосредоточился, пытаясь уловить как можно больше информации, не останавливаясь и не поворачивая голову слишком явно в сторону цели. Мне пришлось дойти до конца пирса, взглянуть на часы, принять слегка растерянный вид, затем развернуться и идти обратно. Другого пути не было. Во второй раз я добрался до левого борта лодки и увидел свет, льющийся из двух окон каюты. Подойдя ближе, я по-прежнему не слышал шума, но, с другой стороны, не было ни спутниковой антенны, ни телевизионного кабеля, тянущегося из пластикового кожуха на причале; только вода и электричество.

Было двенадцать тридцать восемь, когда я подошёл к магазинам. Хабба-Хубба должен был приближаться к НП. Я решил подождать несколько минут, чтобы дать ему время осмотреть позицию и сдать моё снаряжение, прежде чем подняться по бетонным ступеням и лично осмотреть вход в НП по пути обратно к дороге.

Я стоял у одной из жалюзийных дверей одного магазина и слушал тихое гудение генератора, чувствуя, как тепло просачивается сквозь ламели, пока я внимательно разглядывал вершину Девятого мая и прикидывал, как мне погрузить устройство на борт.

В двенадцать сорок три я поднялся по каменным ступеням на плоскую крышу к скамейке для секса, следуя по тропинке, ведущей к главной улице. Выехав на главную дорогу, я повернул направо и увидел на своей стороне одинокую фигуру, направляющуюся в сторону Монако. Я понял, что это Хубба-Хубба, потому что он шёл мелкими, прерывистыми шагами, словно на нём были панковские штаны для бондажного секса.