Страница 26 из 86
«Ни за что, чувак, нам следует сегодня же их ядерной бомбой уничтожить!»
Другой парень начал скандировать: «США, США, США», сильно разгорячившись. Остальные хором согласились и глотнули ещё «Кроненбурга». Должно быть, это был ад – застрять в Средиземном море, вместо того чтобы бороздить просторы Индийского океана, ожидая, когда можно будет обстрелять афганские горы крылатыми ракетами.
Я крутанул карусель. Эти открытки были не так хороши, как на вокзале, но тут я заметил в витрине нечто такое, что, как я знал, должно было сделать Лотфи день – бейсболку с торчащим из неё рукавом, держащим молоток. Если потянуть за верёвочку, молоток опускался на вершину. Я не мог устоять: это бы его взбесило. Я зашёл внутрь и дал продавщице сто франков. Это было довольно возмутительно, но, поскольку она продавала шарфы Hermés для ветреных дней на волнах за пару тысяч, я решил, что ещё легко отделался. Неудивительно, что над входом во всех магазинах красовались будки с жёлтыми стробоскопами.
Когда я вышел, матросы всё ещё сигналили. «Нам не место здесь, мужик, нам сейчас нужно надрать задницу бен Ладену».
Я посмотрел на центральный пирс и быстро отступил назад, к дверному проёму. Подъехали два белых фургона с синими проблесковыми маячками и защитными решётками на окнах, из которых на набережную высыпали вооружённые до зубов люди в тёмно-синей форме.
Я вдруг очень заинтересовался свежим номером Paris-Match, когда рядом с фургонами остановился универсал, тоже с синей фарой. На дверях красовалась надпись «Жандармерия».
Пока не беспокоясь и всё ещё погружённый в содержимое магазинной стойки, я проверил патронник. Если они пришли за мной, то пока не знали, где я: иначе зачем было собираться на инструктаж в хвосте машин?
Я наблюдал, как американцы продолжали разрабатывать план нападения на бен Ладена в Кроненбурге, не подозревая о том, что происходило сразу за кольцевой развязкой.
Это не могло иметь ко мне никакого отношения. Но на всякий случай я вышел на тротуар и повернул налево, подальше от них, к лестнице, которая должна была привести меня в террасные сады.
Американские перестуки по столу постепенно затихли. Они, вероятно, так и не узнают, сколько раз им предстоит надрать задницы бен Ладену, если план Джорджа сработает.
В конце квартала я нашёл бетонные ступени, ведущие на возвышенность. Они были довольно стерты, и на них не было никаких надписей о том, что это частная территория. Если бы меня всё же спросили, я бы просто притворился идиотом-туристом.
Ступеньки привели меня на крышу, покрытую красным асфальтом и образующую балкон. Там даже были перила, чтобы не упасть в суп в ветреный день. Отсюда кольцевая развязка была совершенно пустынной, что было хорошо: я не видел их, они не видели меня. Вдоль всей дорожки тянулась каменная стена высотой около метра, у которой через каждые десять ярдов были установлены бетонные скамейки, обращенные в сторону пристани для яхт, откуда открывался прекрасный, расслабляющий вид. Ближе к дороге старик с тачкой лопатой утешал сорняки.
Грязно-белый верх грузовика промчался надо мной, за изгородь, направляясь в сторону Ниццы. Пока всё выглядело хорошо: я не только смогу увидеть всю пристань, как только окажусь в кустах в нескольких метрах над собой, но и смогу в мгновение ока перебраться через изгородь и оказаться на главной улице.
Прямо перед кустами стояла скамейка, где я, вероятно, попытаюсь установить OP. Кто-то синей краской на её задней стороне написал «Я трахаю девушек!» по-английски. После утра с «Гриболлом» это было словно глоток свежего воздуха.
Я взглянул на садовника, затем вниз, в сторону жандармерии, но их обоих не было видно. Я перелез через скамейку и ступил на каменистую землю над ней.
Перемещение на место возможного ОП спереди — это то, чего я обычно никогда не делаю: это оставляет знак именно там, куда стараешься не привлекать внимания. Но здесь это не имело значения: вокруг и так было достаточно следов людей и собак.
Я выбрался на берег и юркнул в кусты, устроившись за большой пальмой, ветви которой образовывали идеальную букву V примерно на уровне моего роста. Обзор был неплохой: я видел всю пристань, а бинокль позволял мне увидеть «Девятого мая», где бы он ни стоял. Я также видел все три выхода.
Машины у кольцевой развязки теперь были пусты, а патрульные разделились на две группы, каждая с гиперактивным спаниелем на поводке. Я наблюдал, как собаки носились по пирсам, словно обезумев, бросаясь, останавливаясь, тыча носами в корму лодок. Это наверняка были наркотики; они проводили выборочные проверки или искали что-то, что было провезено контрабандой. Я сидел и думал о трёх миллионах долларов США, которые отправлялись к Девятому мая, об огромном количестве американских купюр, которые, как и большинство американских наличных, будут загрязнены остатками наркотиков. Десятки тысяч таких купюр, сложенных вместе, свели бы с ума даже скучающую собаку-ищейку.
Это ли их цель? Они что, проверяли наличие денег? Нет, не могли. Они бы действовали более активно, и поддержки было бы гораздо больше. Это выглядело как рутинная операция.
Я позволил им продолжать, а сам встал, чтобы взглянуть поверх четырёхфутовой изгороди. Там был асфальтированный тротуар, а за ним — узкая полоска сада на ровной площадке перед дорогой, а ярдах в пятнадцати ниже — около десяти парковочных мест. Чуть больше чем в ста метрах дальше находился главный вход в марину.
Я снял очки и откинулся на спинку сиденья, сделав несколько снимков целевой зоны, прежде чем проверить трассировку. До встречи в безопасном доме было достаточно времени, чтобы оставаться неподвижным и следить за обстановкой. Может ли меня увидеть, например, с тротуара сверху или с тропинки впереди, если кто-то пройдёт мимо?
Я прислушался к шуму дорожного движения, который был постоянным, но не интенсивным, и начал представлять, что я хочу, чтобы сделали двое других, когда я запущу инкассаторов с лодки.
Я посмотрел на униформу и собак, пробиравшихся по пристани, и подумал, не следит ли французская разведка за инкассаторами. Их Служба внешней безопасности не церемонилась в середине восьмидесятых, когда судно «Радуга Воин» Гринписа остановилось на ночь в Окленде, Новая Зеландия, выступая против французских ядерных испытаний в Тихом океане. Оперативный отдел DGSE (Генеральное управление внешней безопасности — французский аналог ЦРУ), используя водолазов из своего боевого командования пловцов, просто взорвал судно, без всяких шуток. Я был рад, что этим людям не разрешили работать на французской земле, но, с другой стороны, нам тоже не разрешили, а времена были странные.
Глава 15
Я продолжал продумывать варианты, как доставить инкассаторов с лодки туда, где они собирались забрать деньги. Мне нужен был более-менее приличный план, который я мог бы представить остальным двоим в безопасном доме. Нам нужна была структура, приказы, которые стали бы шаблоном для всей операции. Она менялась по мере поступления новой информации или по мере того, как инкассаторы совершали что-то неожиданное, но, по крайней мере, у нас было бы что-то, на что можно было бы ориентироваться.
Позади меня шли несколько старушек со своими собаками, которые сплетничали на высоком французском, не переставая. Я слышал, как они царапали асфальт.
Я просидел почти час, пока полицейские собаки виляли хвостами и бешено обнюхивали пристань. Старик всё ещё копал себе путь вниз по склону, не обращая внимания на то, что происходило внизу. Я не волновался: он не должен был меня видеть, а если бы и видел, что с того? Я просто делал вид, что справляю нужду, и надеялся, что он не вернётся ухаживать за этой частью сада ещё три дня.