Страница 13 из 86
Она свернула на гравийную подъездную дорожку и направилась к белому «Таурусу», припаркованному перед пристройкой, рядом с моим накрытым тентом мотоциклом «Ямаха 600».
Кэрри, похоже, не слишком беспокоилась. «Я думала, мама никого не ждёт до субботы. Ну что ж, пойду посмотрю, не забыла ли она поставить печенье и кофе. Надо же гостей принять!»
Подъехав ближе, я разглядел номера штата Массачусетс. Машина была настолько чистой и стерильной, что, скорее всего, арендованной.
Она припарковалась рядом, и мы оба вышли. Она бросила мне ключи через крышу. «Знаешь что, почему бы тебе не принять душ, а я сейчас вернусь? И обязательно побрейся. Нам нужно кое-что наверстать». Она улыбнулась, а затем кивнула в сторону пристройки. «Иди».
Взволнованная, она побежала обратно по подъездной дорожке к входу в дом, а я в это время шёл в пристройку. Она была огромной, гораздо больше, чем мой предыдущий дом, и со вкусом обставленной тёмной деревянной мебелью, которая передавалась в нашей семье из поколения в поколение. Мне всегда казалось, что вот-вот появится фотограф из Architectural Digest и сфотографирует меня, лежащей у камина. Впрочем, я не слишком раскладывался. Мне и разбрасывать-то было нечего.
Она приложила немало усилий к моему возвращению. На каминной полке стояли цветы и бутылка шампанского. К ней прислонилась простая белая открытка с её характерным, крупным и аккуратным почерком: «Добро пожаловать домой».
Я поставила дорожную сумку на пол в спальне, пошла в ванную и включила душ, пока раздевалась. Горячая вода струилась по моему вонючему телу, и я сделала то, чего давно не делала. Я начала серьёзно думать о будущем.
Я воспользовалась мылом и бритвой, прежде чем выйти и вытереться мягкими белыми полотенцами.
Я услышал, как закрылась входная дверь. «Я здесь…»
Дверь спальни открылась, и в проеме появилась она, по ее красному лицу текли слезы.
У меня было плохое предчувствие, и оно было связано с «Таурусом» с номерами штата Массачусетс, припаркованным на подъездной дорожке. «Кэрри?»
Ее зеленые глаза, такие же красные, как и ее лицо, смотрели на меня, когда я подошел, чтобы успокоить ее.
«Джордж здесь. Скажи мне, Ник, что он говорит неправду». Она пристально посмотрела на меня, и мне пришлось отвести взгляд.
«Что он говорит?»
«Что ты работаешь на него».
«Кэрри, иди сюда и садись...»
«Я не хочу садиться».
«Мне нужно тебе кое-что рассказать».
«Тогда скажи мне, пока я не сошла с ума», — сказала она, и я услышал, как она начинает терять самообладание. «Что ты мне скажешь? Почему ты просто не скажешь, что мой отец лжёт?»
«Потому что все не так просто», — сказал я.
«Всё просто! Всё, чёрт возьми, просто!» — она больше не могла сдержать панику в голосе. «Он говорит, что ты работаешь на него. Но это неправда, Ник? Правда? Ты же был в Египте, не так ли, гидом? Боже, Ник, мы что, живём во лжи?»
Я пожал плечами. Я не знал, что сказать.
Кэрри посмотрела на меня так, будто я её ножом ударил. «Ты ублюдок!» — выдохнула она. «Ты ёбаный ублюдок!»
«Тебе не нужно знать эту ерунду», — сказал я. «Моя работа на него закончена. Я выполнил для него одно задание. Я сделал это только для того, чтобы получить гражданство. Джордж достал мне американский паспорт. Мы можем…»
«Мы — ничто», — резко сказала она. «Нас больше не существует».
"Но-"
«Ты не понимаешь, что ты со мной сделал, да?»
Следующие несколько секунд пролетели, словно в замедленной съёмке. Кэрри направилась к двери, её лицо выражало гнев и печаль. Она остановилась и долго смотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но не могла подобрать слов. Затем она исчезла.
Я не двигался. Я сказал себе, что нужно дать ей немного пространства. По правде говоря, у меня просто не хватило смелости наброситься на неё.
И тогда решение было принято за меня. Двигатель «Плимута» завёлся, и машина рванула с места.
Глава 7
Стая чаек пронеслась над головой и нырнула в воду всего в сорока ярдах от меня, когда я бежал к входу в дом.
Море было неспокойным; поднимался ветер, от которого яхты в бухте беспокойно покачивались на своих причалах, а их снасти издавали звуки, похожие на грохот сотни клеток.
Как только я вошёл через тяжёлую деревянную входную дверь, меня обдало невыносимой жарой. Её мать поддерживала температуру на уровне тридцати градусов днём и ночью.
Джордж крикнул сзади: «На кухне».
Мои кроссовки Timberlands звякнули по темному деревянному полу коридора, и я прошел мимо громко тикающих старинных часов.
Джордж сидел, выпрямившись, за старым прямоугольным сосновым столом. На пробковой доске позади него висело около дюжины фотографий лодок, а сам он смотрел на фоторамку в руках. На каждом клочке поверхности стояли маленькие кружевные салфетки и пахучие свечи.
«Знаешь, что говорят о жителях Новой Англии и холоде, Ник?»
Я покачал головой.
«Когда температура опускается до нуля, все люди в Майами умирают. Но жители Новой Англии просто закрывают окна. Поверьте, моя бывшая жена — другая».
Если он и протягивал мне руку дружбы, я ее не пожал.
Как и на старой фотографии многолетней давности, с квадратной челюстью и мускулистым телом, Джордж всё ещё выглядел как с рекламного плаката. Разница была лишь в том, что его коротко стриженные волосы начали седеть. Лицо было холодным и непреклонным. Этот образ семейного уюта Новой Англии ему совершенно не подходил.
«Какого чёрта ты здесь делаешь, Джордж? Мы должны были встретиться в центре города в среду, помнишь?»
«Наши планы изменились, Ник. Речь не о бронировании места на время отпуска».
Он поджал губы и взял с комода валлийских кровей фотографию в рамке. Я видел, что на ней были они трое. Кэрри, должно быть, было лет десять, она была в своём летнем школьном платье в синюю клетку. Он был в военной форме, украшенной медалями и значками, с удостоверением в руках, а рядом с ним гордо стояла его жена. Когда я впервые увидел фотографию, я сказал Кэрри, что они выглядят идеальной семьёй. Она рассмеялась. «Тогда привет… познакомьтесь с камерой, которая лгала».
«Ты мог бы кого-нибудь послать. Тебе не обязательно было приезжать лично. Ты же знаешь, я хотел её в это не вмешивать».
Он не ответил, когда я посмотрел на него сверху вниз. Он был человеком, который никогда не позволял власти и успеху влиять на свою одежду. На нём была гражданская форма: коричневая вельветовая спортивная куртка с коричневыми замшевыми заплатками на локтях, белая рубашка с воротником на пуговицах и коричневый галстук. С 11 сентября к нему добавилось одно дополнение: теперь на правом лацкане у него был приколот значок звёздно-полосатого флага. Но кто в наши дни его не носит?
Наконец он поднял взгляд. «Она даже не дала тебе времени высушить волосы». Он едва заметно улыбнулся, представив, как его дочь меня трахает, и аккуратно поставил рамку на стол. «Я оказал тебе услугу, сынок. Ей нужно было когда-нибудь узнать. И я думаю, что она заслужила это». Он наклонился и поднял кожаную папку, лежавшую у его ног. «Может, это поможет. С уважением, правительство США».
Он подошёл и налил себе кофе из кофейника, а я сел напротив его стула за стол и расстегнул папку. «Ты ничего плохого не сделал, тебе нечего стыдиться». Он обернулся и указал на кружку в своей руке. Я неохотно кивнул. Мать Кэрри взбесилась бы, если бы на дереве остались пятна, поэтому я взял две подставки с изображением ананасов из стопки в центре стола, а Джордж продолжил, уже повернувшись ко мне спиной: «Это не война по выбору, как во Вьетнаме или Косово. Это война по необходимости. Теперь она на нашем дворе, Ник. Кэрри должна тобой гордиться».