Кицунэ

– Замри, глупый гайдзин, – едва слышно пропела кицунэ, – не шевелись и не произноси ни звука!

Я замер ровно в тот момент, когда странные твари изготовились к прыжку, подняв хвосты и напружинив лапки. Они реально были слепы! Пока я не двигался, им было не на кого нападать.

– Стой так, мой храбрый самурай. Ничего не делай, позволь нэко самим себя уничтожить. – Она вдруг резко сделала шаг в сторону, одновременно присев на корточки.

Две чёрные кошки не сговариваясь бросились на неё слева и справа, в высоком прыжке дружно стукнувшись лбами в воздухе! Удар был такой силы, что нападающие отлетели в стороны метра на три, распластавшись на асфальте, язык набок, хвост в сторону, пятки врозь и шерсть во все стороны…

– Это нэко, – заранее отвечая на мой немой (двусмысленно звучит?) вопрос, презрительно ответила Мияко, гордо вскинув ушки, – уходим, Альёша-сан. Сегодня мы победили, но они вернутся.

– Слушай, теперь есть вопросы уже у меня.

– Я всё расскажу. Как тебе врать, ты же мой господин, а я лишь твой подарок…

Мы вернулись домой, но, прежде чем успели снять верхнюю одежду, раздался звонок от отца. Он подъехал. Разговор о так называемых кошках-нэко откладывался как минимум на после обеда, но я подожду, я терпеливый, мне и напомнить нетрудно.

К моему удивлению, вместе с отцом в прихожую шагнул и Виталий Юрьевич, благообразный, лысеющий толстячок в вечно мятом костюме и толстых очках. Старый папин друг по университету, востоковед, специалист по языкам и культуре Японии, Китая и Монголии. Понятно…

– Алексей, не представишь нас?

– Мияко, – опередив меня, поклонилась кицунэ. Невзирая на мои протесты, она вышла встречать гостей в том же кимоно, из-под которого выглядывал пышный лисий хвост.

– Владимир Олегович, папа этого высокорослого оболтуса, – улыбнулся мой отец. Лиса улыбнулась в ответ. Кажется, это уже половина победы. Тут слово взял Виталий Юрьевич:

– Комичива, Мияко-сан!

Девушка едва не захлопала в ладоши при виде гостя, который знал её язык. Минут десять они взапой чесали на японском диалекте острова Хоккайдо. Отец отвёл меня за руку в сторону:

– Настоящая японка, как я понимаю? Где познакомились?

– На работе. Она приехала с делегацией хлебниковедов, – не так чтобы и соврал я. Почти правда – уже не совсем ложь. – Пока живёт у меня. И нет, мы не спим вместе.

– Ушки красивые.

– Мутация. Помнишь, там была большая авария на атомной станции в Фукусиме?

Отец кивнул, его такая версия вполне себе устраивала. Однако востоковед Виталий Юрьевич показал себя более дотошным дядькой, он потрогал её за уши и едва ли не полез под подол проверять лисий хвост, так что мы уже в четыре руки призвали его к деликатности.

– Прошу прощения, Алексей, Владимир и вы, Мияко-сан, извините ради бога! Но такой феномен, практически настоящая японская кицунэ! В наших краях мифологизированный образ лисицы-оборотня не встречается, скорей уж речь могла бы идти о Франции или Германии. Вспомнить хоть замечательный памятник Рейнике-Лису в Кёльне, с нашей Лисой Патрикеевной не сравнить и близко. Но Китай и Япония считаются прародиной лисы-человека, волшебного существа, живущего веками! Магия, сила, свободное владение языками, легенды и сказки, дорогие товарищи, наша девочка просто обязана послужить науке! Я хотел бы…

– У меня уже есть господин, которому я служу, – вежливо поклонилась кицунэ, – давайте пить чай?

Виталий Юрьевич пыхтел, подпрыгивал, улыбался, сыпал вопросами и комплиментами, так что мой отец попросту вынужденно вспомнил, что у него на сегодня ещё куча неотложных дел, и едва ли не силой вытолкнул учёного друга в прихожую.

– С мамой мы всё обсудим. Но тебе стоило бы самому позвонить ей к вечеру.

– Хорошо, наберу обязательно.

– А можно я завтра приду с лаборантами? По-быстренькому возьмём её кровь на анализы и…

– Пап, забери Виталия Юрьевича. – Мне пришлось помочь ему в борьбе за дверь, востоковед-китаист-японист категорически отказывался просто так выкатываться.

– Потом ещё на рентген! Полное исследование скелета и хрящевой ткани! И через аппарат МРТ, обязательно! Это недолго, до клиники на такси долетим. Пункцию! Пункцию спинного мозга-а…

– Аригато, – поблагодарила несколько озадаченная лисичка, – но, пожалуй, нет.

– Облезет, – подтвердил я, запирая двери, – вечная проблема с этими учёными. Но, кажется, моему отцу ты понравилась.

– Нас учили нравиться. Жаль, что он не допил чай, не послушал чтение стихов и не посмотрел, как я танцую с веером.

– У тебя нет веера.

– Так нарисуй! Пожалуйста, нарисуй, ми-ми-ми!

Почему нет, подумал я, берясь за блокнот и гелиевые ручки. Но только прежде потребовал, чтобы Мияко всё-таки рассказала мне, что ей известно об этих странных чёрных кошках, почему-то напавших на нас у подъезда. Кицунэ вскарабкалась на стул, сложила ладошки на коленях и, наклонив голову набок, словно учёный попугайчик, взяла слово. Речь её была достаточно длинной.

Первые упоминания о японских нэко, или котах-оборотнях, восходят ещё к XIII–XIV векам, а может, имели место быть и ранее. Устные народные предания записывались не всегда и не сразу. Однако если лиса считалась символом мудрости и хитрости, то кошки почти всегда следовали тёмным путём. Не знаю, сколько здесь было правды. Наверное, стоит учитывать, что рассказывала мне всё это именно лиса, со своей лисьей колокольни!

Наиболее милым был белый кот, хранитель домашнего очага, некто Готоку-нэко. Он хоть и имел демоническую сущность, но людям не вредил, грелся у очага, а порой мог даже служить кем-то вроде нашего домового. Его символом считались треножник и трубка для раздувания огня.

Куда менее приятным мог показаться Каси, чёрный кот, которого боялась даже многочисленная нечисть. Прямоходящий, высокий, могучий, с объятым пламенем хвостом, этот демон появлялся после смерти человека, таинственным образом похищая тело покойного. Но крал он лишь тех, чья душа, по его разумению, была черней его собственной шерсти! Каси забирался на крыши домов и храмов, был способен вызвать оттуда ураганные ветра и отправить несчастного прямиком в пекло.

Однако опасней его были трёхцветные кошки с длинными хвостами, так как, переступив порог тринадцати лет, они практически сразу становились коварными демонами! Их называли бакэнэко, они не делили людей на грешных и праведных, так что любая случайная встреча с ними не сулила человеку ничего хорошего.

Бывало, они оборачивались томными красавицами, уговаривая случайных путников искупаться с ними голышом в ручье или озере, но после такого купания глупый мужчина покрывался шерстью и сам превращался в кота. И это самая мягкая их шалость…

Эти же безжалостные твари были способны призывать молнии, поджигать дома, выходить стаями на кровавую охоту, безжалостно убивая и пожирая людей. Им подчинялась самая тёмная магия, так что спастись мог лишь самый отважный воин с мечом в руках, вовремя распознавший бакэнэко и успевший ударить первым…

В общем, в конце научно-популярной лекции я сам едва не подпрыгнул, когда за дверью раздалось тихое мяуканье. Мияко также округлила глаза:

– Ты тоже это слышал, Альёша-сан?

– Да. Наверное, там кот, – неуверенно предположил я.

– Это нэко, иди и обсыпь его солью!

– Зачем?

– Не задавай глупых вопросов! Ты самурай или нет?!