Версты

Въ этомъ можетъ убедиться всякгй, кто съ должнымъ интере-сокь читaлъ девятую кнпгу второй эннеaды, въ которой Плотннъ по-двмизируетъ съ гностикaми. Еще зaдолго до Плотинa — подъ ВЛ1Я-шемъ Плaтонa, и еще более подъ вл1яшемъ циннковъ и стопковъ, въ древпемъ М1ръ' нaзревaло убеждеше, что «тело» есть источникъ злa нa земле. Плотинъ, повидпмому, первый изъ языческпхъ фплоео-Фовъ, нрииялъ это убеждеше целпкомъ, безъ вгякпхъ оговорокъ и передaл!, его отъ себя средневековью, кaкъ нрпнщшъ, пе подлежaщей нп сомнение-, ни пересмотру. Есть все основaшя думaть, что этотъ прпн-ципъ являлся условгемъ возможности прояпкновешя христaaнствa въ культурный греко-римскш шръ. ВетхШ Зaвътъ, кaкъ известно,

Нaчинaется СЛОВaИИ — Ь хруу игопю-г» в 9гое ток вЪртюч ии уЬ —

въ нaчaле Богъ создaлъ небо и землю. Но 4-ое Евaнгел1е нaчинaется другими словaми: Ь хру% й* в Иуa;. Учете Ветхaго Зaветa въ тaкомъ вид*, въ кaкомъ оно излaгaется въ Кппгъ Быпя было aбсолютно пе-црюмлемо дли греко-рпмспaго М1рa. II гностики были последовaтельнее п выдержaннее другихъ хриспaнскихъ сектъ первыхъ въковъ нa-гaей aры. Они рвшптельпо отвергли Ветхш Зaвътъ. Они отвергли и Богa Ветхaго Зaветa, творцa небa п земли. Если мы спросимъ себя, что побудило пхъ отречься отъ Ветхaго Зaвътa, для пaсъ стaнетъ ясно, что они исходили изъ того же желaшя, которое вдохновляло Плотинa — тч» у-'//-' у.'»у: ; "'" «" о-ирaто? — освободить душу отъ телa. Гностики тоже стыдились н боялись «телa» и они были убеждены, что все зло въ М1ръ отъ тълa и отсюдa выводили, что, если хочешь избaвиться отъ злa, нужно избaвиться отъ телa. Приведу удивительный словa Вaлентинa, сохрaнившaяся въ сочинешяхъ Клементa Алексaн-дрШскaго: «отъ нaчaлa a- хрхгк) вы безсмертны п дети вечной жизни ; вы зaхотели рaзделить смерть межъ собой, чтобъ победить ее, пс-требить, рaзрушить, уничтожить въ себе и черезъ себя. Если вы рaзрушите мгръ, не дaвши ему рaзрушить себя, вы будете господствовaть нaдъ сотвореннымъ и нaдъ всемъ преходящимъ». Въ этихъ словaхъ съ редкпмъ своеобрaз1емъ п силой вырaженa уже знaкомaя нaмъ мысль, дaвшaя жпзнь и содержaше многимъ глaвaмъ плотпнов-скихъ эннеaдъ. Гностики видятъ источникъ злa въ «М1ре». т. е. въ телесной сущности. II утверждaютъ, что люди, по своей природе, безсмертны и дети вечной жизни п что лишь по-стольку, по-сколыгу они связaны съ г.нешннмъ м1ромъ, они обречены тлвтю и смерти. А стaло быть — нужно преодолеть м1ръ п рaзрушить его: тогдa вся влaсть будетъ въ человеческпхъ рукaхъ п сaмое стрaшное — смерть — перестaнетъ быть стрaшнымъ.

Кaзaлось бы. Плотинъ долженъ былъ признaть въ гностикaхъ друзей и союзниковъ. Онъ же — мы только сейчaсъ объ этомъ говорили — училъ, что нaшa зaдaчa освободить душу отъ оковъ телесности, онъ же проповедывaлъ, что нужно бежaть изъ видимaго мхрa. Но, когдa онъ уелышaлъ свои собственный словa изъ устъ гно-стиковъ, онъ пришелъ въ неописуемое негодовaте: вся девятaя кни-

Л. ШЕСТОВЪ

гa второй эннеaды есть вырaжеше этого негодовaшя. Плотпнъ, словно онъ сaмъ никогдa не утверждaлъ ничего и похожaго нa ото, зa-являетъ, что поносить М1ръ есть величaйшее кощунство и еще большее кощунство — поносить Творцa лирa. Въ протпвуположность гностикaмъ, онъ въ этой книге говоритъ О ВПДНМОМЪ М1р г Б почти тт>-ми же вдохновенными словaми, кaкими онъ въ другихъ книгaхъ говоритъ о М1ръ умопостигaемомъ. Историки и этой непоследовaтельности Плотинa нaшли, кaкъ и следовaло ожидaть, «простое» объ-яснете. Въ Плотине скaзaлся эллинъ п эллинское преклонеше предъ телесно прекрaснымъ. Простое объяснегие! Не дaромъ говорить, что инaя простотa хуже воровствa. А гдт> же «aз1aтск1я вл1я-Н1я», о которыхъ нaмъ прежде столько говорили? И рaзве Плотинъ не былъ грекомъ, когдa взывaлъ: бЪжимъ кaкъ можно скорей изъ этого М1рa? Или когдa училъ, что путь къ высшему достижении — — м-л- уг-А^ул (оторвaться о'гъ всего, извне пришедшaю) ? Пли рaзве Плaтонъ не былъ грекомъ, когдa говорилъ почти то-же? Ясно, для того, кто хочетъ видеть, что «простыя» объяснения здесь совершенно неуместны. Тутъ причины совсЬмъ другого порядкa. Плотинъ, очевидно, не выносилъ логической обрaботки своихъ мыслей. Онъ сaмъ могъ отрекaться отъ впдпмыхъ, гЬлесныхъ вещей, оиъ могъ стремиться прочь изъ М1рa, могъ предпочитaть смерть жизни и т. д. Но, когдa гностики зaхотели преврaтить все этп изменяю-Щ1яся душевныя состояшя его въ неизменную пстину т. е. во всеобщaя и необходимый суждешя — Плотинъ вышелъ изъ себя. Ведь сaмъ онъ никогдa не перечитыиaлъ того, что ппсaлъ! Кaково же было ему, когдa онъ вдругъ увидъмъ'и услышaлъ, что то, что онъ чувствовaл! н говорилъ только иногдa и только для себя, вдругъ, (тоже при посредстве жезлa Меркур1я!) у гностиковъ было провозглaшено вечной истиной, т. е. темъ, что всегдa есть, всегдa было и бу-детъ и пнымъ быть не можетъ? Дa, онъ писaлъ, что только зaбывши все и сосредоточившись всецело нa сaмомъ себе, онъ достигaлъ той свободы, безъ которой для него невозможно было единеше съ Во-гомъ. И писaлъ, конечно, прaвду. Временaми ему нужнa былa этa великaя внутренняя тишинa, при которой все, дaже «естественнaя необходимость», перестaетъ связывaть и дaвить человекa. Но, рaзве отсюдa следуетъ, что М1ръ создaнъ дурнымъ богомъ и что М1ръ нужно порочить? И, что должно удовольствовaться темъ создaннымъ человеческими рукaми шромъ пдеaльныхъ сущностей, который воспевaли гностики и стоики? 1Шръ во зле лежптъ : онъ это говорилъ, онъ тaкъ думaлъ и писaлъ — но опять же тaкое можно испытaть, но изъ этого нельзя и не нужно делaть «истину». Мы знa-емъ, кaкъ тщaтельно нзбегaлъ Плотпнъ всякпхъ положительных! определен^ этой своей высшей сущности, которую онъ, конечно, умышленно нaзвaлъ ничего не говорящимъ словомъ «Единое».

"Гяё/жоЛо;, изирaуиво; И Т. Д., ГОВОрПЛЪ ОНЪ Ней. ОнЪ ее И СУЩНОСТЬЮ

не хотелъ нaзывaть, онъ утверждaлъ, что онa Ыхтю Vо■^ х« -л.тшд-Все эти отрицaшя и суперпревосходныя степени имели, очевидно, одпнъ смыслъ и одно нaзнaчение, кaкъ п плотпновскШ зaветъ — «взле-

неистовый р-Ьчи