сделай 2

Но, то я! Человек, что лично с топором наперевес за всякой мелкой шушерой по одному из районов столицы гонялся! То есть порой резкий на решения, а не то, что вы там себе могли подумать!

Руднёв же слыл в военно-морской среде не только опытным мореплавателем, но и большим дипломатом. Так что, как минимум, физическая неприкосновенность тушки Кази могла быть гарантирована. Впрочем, как и наших с отцом.

И совсем скоро нам это предстояло проверить, поскольку наш катер на малом ходу как раз приближался к борту русского крейсера 1-го ранга.

— Здравствуйте, господа. Я вас слушаю, — окинув откровенно потухшим взглядом нашу троицу, командир «Варяга» разве что слегка удивился, увидев перед собой совершенно незнакомых офицеров, чей возраст уж точно не соответствовал их званиям. Слишком те были низкими. Да не офицеры были низкими! А их звания!

— Дозвольте отрекомендоваться! Яковлев Евгений Александрович, — вышел вперед папа́, как младший по званию среди всех присутствующих ибо я был вообще не в счёт. — Лейтенант Российского Императорского Флота в отставке. Ныне занимаюсь производством всевозможных силовых агрегатов и моторной техники на своих заводах в Санкт-Петербурге, Харькове и Детройте.

Ну да, это я привык в своём уме полагать всё это богатство своим. А по факту имущество-то принадлежало моему отцу. И, судя по изменившемуся взгляду Руднёва, тот мигом смекнул, с каким именно Яковлевым ныне свела его судьба. Видать, даже находясь на отшибе, держал руку на пульсе. Оно и понятно. Дипломат он и есть дипломат, пусть даже носящий китель военно-морского офицера.

— Кази Михаил Ильич, капитан 2-го ранга в отставке и бывший управляющий «Балтийским железоделательным, судостроительным и механическим заводом» — сразу же следом за отцом сделал шаг вперед Кази, по случаю обряженный в форму капитана 2-го ранга, право на ношение которой сохранял на протяжении всех последних десятилетий. — Имею честь состоять при персоне его императорского величества Николая Александровича с целью доклада напрямую обо всех вопросах, касательство к которым нынче имею. — Выложил откровенно канцелярским языком свой главный козырь этот потихоньку прозревающий динозавр.

Да, да! Он так и продолжил негласно числиться при императорской персоне и третировать многих и многих в Министерстве финансов. Тот же Сергей Юльевич Витте, вплоть до своей отставки от министерской должности в конце лета 1903 года, боялся его, как огня, поскольку, помимо неплохого состояния, успел накопить за своими плечами ой как немало грешков финансового толка.

— Александр Евгеньевич Яковлев, — вот и моя очередь настала отрекомендоваться, как положено. — Сын своего отца! — кинул я красноречивый взгляд на папа́, дабы не возникло никаких вопросов.

Меня с собой на столь важную встречу, понятное дело, взяли лишь после того, как стребовали честное-пречестное благородное-преблагородное слово сдерживать свой колкий язык за зубами по поводу любой чужой бестолковости, что только сможет стать объектом моего внимания. Вот я и постарался быть максимально кратким, дабы не сорваться с цепи сразу же, в самом начале нашего общения. А то меня уже на подходе к крейсеру начало распирать от колоссального объема этих самых видимых даже невооружённым глазом бестолковостей. Так и хотелось крикнуть всем и каждому — «Да что же вы творите, ироды!».

— Капитан 1-го ранга Руднёв Всеволод Фёдорович, командир крейсера «Варяг», — поднялся тот ради приветствия со своего кресла и, подойдя к каждому из нас, пожал руку. Даже мою! Гражданско-шпаковскую! — Прошу присаживаться, — тут же нам было указано на стулья, что располагались вокруг солидных размеров стола. И это мы так-то были препровождены в командирский салон, а не в кают-компанию, где ещё можно было ожидать такую значительную площадь помещения! Да моя личная комната в нашей солидной квартире была раза в четыре меньше! Тут хочешь, не хочешь, а начнёшь задумываться о том, что кто-то действительно откровенно зажрался. И в данном конкретном случае этим кем-то, на удивление, был вовсе не я! — Чем обязан вашему визиту?

— Прежде чем озвучить своё предложение, нам бы хотелось узнать, было ли уже официально объявлено о начале войны между Россией и Японией, — не став терять время попусту, сразу же с места рубанул о главном Кази. Вот за что я этого динозавра уважал, так это за то, что он умел. Умел вот так вот обходиться без всевозможных лишних расшаркиваний, когда это действительно было необходимо.

— Нет, господа. Я не получал подобных сообщений ни от нашего посланника в Корее, ни от представителей японского флота, — посверлив с полминуты задумчивым взглядом всю нашу честную компанию, всё же соизволил слегка пооткровенничать с нами Руднёв. Скорее всего, лишь из-за присутствия тут Михаила Ильича, поскольку на нас, на Яковлевых, он имел полное право забить огромный болт. Мы с папа́ в военно-морской иерархии страны нынче не котировались вовсе, не смотря на все наши многие миллионы. — Хотя «Кореец» при попытке покинуть сегодня порт, оказался атакован японскими миноносцами и с трудом увернулся от трех выпущенных по нему самоходных мин. Но я до сих пор жду объяснений от старшего офицера японцев по данному инциденту.

— Как раз по этому поводу мы и испросили дозволения на встречу с вами, Всеволод Фёдорович, — кинув на меня хмурый взгляд, продолжил свою речь Кази, как наш самый главный и пробивной таран. — Есть основание полагать, что в ближайшее время вам будет вручено соответствующее послание, а также ультиматум о сдаче кораблей, либо выходе на бой. В связи с этим мы просим вас, как старшего по званию, принять нас в свои ряды в качестве добровольцев. Принять не одних, а вместе с нашими боевыми кораблями.

— Вместе с боевыми кораблями? Я не ослышался, господа? У вас имеются в порту собственные боевые корабли? — сказать, что Руднёв оказался сильно удивлён, значило не сказать ничего. И его можно было понять. Его крейсер находился тут уже с месяц и никого, кроме стационеров прочих государств, видеть здесь ему не доводилось.

— Вы не ослышались, Всеволод Фёдорович, — тем временем степенно кивнул Михаил Ильич. — В настоящее время господа Яковлевы располагают здесь четырьмя новейшими 30-узловыми минными катерами, каждый из которых способен нести на борту по две полноразмерных самоходных мины.

— Именно так и есть, — согласно кивнул папа́, стоило только в него впериться вопросительному взгляду командира крейсера. — Только, прошу, не спрашивайте, как и почему мы здесь находимся с такой техникой. Просто примите, как данность, что она имеется в наличии, и мы готовы передать её по дарственной Российскому Императорскому Флоту. То есть под ваше начало, как старшего офицера нашего флота на рейде Чемульпо.

— Это весьма неожиданное предложение, — явно не зная, что ответить, принялся тянуть время Руднёв, скорее всего, прогоняя сейчас в своей голове десятки, а то и сотни вариантов о том, к чему подобный акт дарения может привести. И человека можно было понять. Без приказа сверху он не мог принять самостоятельное решение о действиях даже своих кораблей в условиях повисшего в воздухе международного напряжения! Что уж было говорить о нас — залётных. — Я весьма польщён вашим рвением оказать посильную помощь отечеству в столь сложный момент. Правда, я не уверен, что она нам пригодится. К тому же среди членов экипажей «Варяга» с «Корейцем» вряд ли найдутся люди, способные управлять вашими катерами. Я ведь правильно понимаю, что они оборудованы новейшими бензиновыми моторами?

— Совершенно верно. Они оборудованы новейшими двигателями внутреннего сгорания, что делает их достаточно незаметными в минных атаках, особенно в ночное время. Ведь никаких дымов и искр из их труб никак не сможет вырваться наружу. Их попросту нет, как и самих торчащих вверх труб. — Описал папа́ в двух словах самое видимое превосходство наших катерков. — А что до тех, кто может ими управлять, то мы располагаем своими перегонными экипажами — по 3 человека на каждый катер. Так что с вашей стороны не потребуются столь узкоспециализированные специалисты. А вот кто, несомненно, будут нужны, так это минные офицеры и минёры из числа нижних чинов. Ведь если катера у нас имеются, то минного вооружения на их борту нет вовсе. Все возможности для пуска мин есть, а самих мин нет. Зато эти самые мины есть у вас. И, как я понимаю, в более чем достаточном для нас количестве.